Любая война начинается с дороги. Сначала с дороги, что ею гримкотять в теплушках по восемь человек на каждые нарах, посреди вагона - раскаленная печка, брызжущий огненными искрами, и те искры летают над эшелоном, демаскируя его ночью. С короткими остановками, с тоненьким яства, выдаваемый почему-то всегда посреди ночи, - не протерев глаз, достаешь ложку и отхлебывает безвкусно полутеплых затирку. А остается позади железная дорога, и уже жалеешь за ней, потому что там тебе было тепло, потому что не шагал ножками, а лежал лежнем на нарах, покуривая, и война была от тебя еще ох как далеко!
И тогда начинается вторая дорога, к передовой. А тут война бьет и колотит уже совсем рядом, напоминает о себе воронками от бомб и снарядов, сожженными домами и разбитыми машинами на обочинах дорог.
Фронт не очень далеко продвинулся на чужую, вражескую территорию. Граница Украина батальон пересек поздним вечером и за два часа марша с одним привалом около полуночи подошли к переднему краю. Вот тут и увидели фронтовое небо во всей его красоте и волшебной моторошности. Красными, зелеными, белыми пунктирами рассекает его трассирующие пули, голубым огнем загорается горизонт, а он сбоку багрово разгорается пожар ... Вдали долго бьют залпами большие калибры, потом жутко распевают реактивные минометы, и их грозная эхо потрясает землю, пока не замирает ...
Жадно смотрит батальон на эту иллюминацию - очень все интересно. И усталость прошла, как магнитом тянет к себе передовая. И думают все - вот вернут вдруг их обратно, в тыл, почувствуют они разочарование. Да как же пройти мимо и не попробовать, не узнать, что это такое - война? Но невозможно же это никак!
И тут раздается странный непонятна для людей команда - отдать старшинам свои вещевые мешки, в которых все незамысловатое солдатское зерна: перемена белья, полотенце, портянки запасные, мыло, бритва, бумага для писем, ножичек и газетка, у кого и несколько сухариков сэкономленных. Небогатое имущество, все для дела, для жизни необходимое, а, главное, нетрудно совсем. Не мешки же оттягивают руки и шеи. Оттягивают пояс итоги с магазинами к СВТ и гранатами, противогазами, каски тоже давят на голову. Какой в этом смысл и необходимость?
Дважды возвращались обратно, и все же около полуночи вышли в большой деревни. Начальство дорогу, наверное, не очень хорошо знает - останавливается батальон часто и стоит подолгу, пока они там по карте сверяют ... Тогда опять раздается команда и взводы отправляются, с опаской вглядываются в ночную тьму. За час все же добираются до изувеченного, сожженного артиллерией села, стоявшего край большой дороги, Большак ... Они рассматривают село, разруху эту страшную ... Воронки здесь свежие, крупные. Видимо, тяжелая артиллерия поработала. На крыше полусгоревшие сарая - железное панцирное кровать, дугой скручены, заброшенное взрывной волной. Другой дом стоит с разваленной стеной, словно декорации какого ужасного спектакля ...
Ротный объявляет третьего взвода привал, приказывает ждать тылы батальона, которые отстали и оставляет неизвестно где. Бойцы с облегчением падают прямо на обочине, вымотаны этим ночным маршем - третий взвод лучший во всем полку, а, значит, первая затычка в любую дырку. Старший сержант Тулупов обходит свой взвод ... Лежат по двое, по трое, небритые, дремлют ... Лишь месяц знает их старший сержант, за такой короткий срок не чужими стали бойцы ему. Но особенно сплотил взвод трехсуточный марш на войну. Злютував их тем, что будет завтра, и тем, что будет послезавтра, всеми теми днями, которые - сколько кому суждено - придется пробыть на передовой.
Привал затягивается. Тулупов ежится от недоброго предчувствия, в грудь будто кол кто забил - и больно, и трудно дышать ... Уже третий час тянется ожидания - нет ни хозяйственного взвода, ни медиков. Звуки передовой здесь громче и явственнее. Издалека они сливались и смешивались с другими, доносились сплошным фоном, а здесь - вот пулемет зататакав, вот над головами снаряд прошелестел, вот мина противно провила и глухо в стороне ... И ракеты уже можно различить. Не сплошное марево, а каждая отдельно, они освещают людей блеклым, нездешним светом ... Все воспринимается на слух и на глаз слишком внимательно - может, это последнее, что заберет с собой их память.
Наконец связной от ротного! Тулупов происходит по связным через село.