Ильченко умышленно развернул свою роту так, чтобы атаковать самому и первым взводом - а в первом взводе, как правило, лучшие бойцы роты - хвост танковой колонны "красных". В них также лучшие бойцы, с отличной реакцией, хорошо подготовленные, отбирали в передовые подразделения. И поэтому разгром конечного взвода противника произошел за минуту. Вместе с первым взводом своего заместителя, лейтенанта Сосновского, он ударил по конечным советским танкам. Его танкам понадобилось сделать только по два-три выстрела, и пять танков, которые замыкали советскую колонну запылали красно-дымным пламенем. Уничтожив их, Ильченко приказал перенести огонь на середину колонны. Главный взвод колонны "красных" успешно добивали танки третьего взвода сержанта Горобца. С горящих танков выскакивали черные фигурки и падали под пулеметным огнем - склон высоты был голым и укрыться в лощине было нигде, ни кустика, ни ямки. Советские танкисты бежали к близкому лесу, но добежали туда не все.
Гладкоствольное танковая пушка "Рапира-Т" была сделана именно для таких поединков на большом расстоянии и шансов уцелеть в советских танков не было никаких. За те несколько секунд, что длился этот бой, каждый украинский танк успел сделать по три-четыре выстрела и в каждый советский танк попало по два-три бронебойных снаряда. Через минуту от танковой роты "красных" ничего не осталось. Танкистов, которые не успели добежать до рощи в низине, уничтожили пулеметным огнем. Семнадцать очагов траурным дымом коптили синее осеннее небо. В украинском танки попало то из полдесятка снарядов - танкисты врага тоже знали свое дело, но через большое расстояние, не смогли пробить их броню, только скользнули по бронеплитами.
Теперь оставалась танковая колонна, которая продвигалась слева. Там наверняка слышали выстрелы, а дым из подожженных шашек на высоте увидели сразу.
- "Бук-3", занять позицию по танковой колонной противника. - Ильченко помнил, что такая же танковая рота "красных" движется сейчас параллельным маршрутом.
Советские танкисты слышали звуки близкого боя и внезапность нападения исключается, они будут наготове. Какая должна быть реакция советского командира на такой трах-тара-рах в своем почти тылу? Правильно, развернуть танки в боевой порядок и пойти в атаку прямо через дымовую завесу! А наши танки должны их встретить огнем с места, маскируясь дымом тридцатьчетверок, которые горели дымным пламенем в низине на берегу высохшего ручья. Но не вся рота! Маневр - душа танкового боя и старший лейтенант Ильченко совершенстве владел искусством маневра.
- "Бук-3", приготовиться вести огонь с места по гребню высоты. "Бук-1, -2" в колонну за мной, марш! - Палец в ротного уже был на тангент и команда пошла в эфир без задержки.
Ильченко выводил свои первый и второй взвод на фланг атакующего противника, а третий должен был встретить советские танки огнем с места, прикрываясь горящими машинами врага. Легко командовать, когда тебя понимают с полуслова. Рота действовала, как один организм, и сейчас старшего лейтенанта прямо распирало от гордости за подготовленных им танкистов. Глубоким маневром украинские танки выходили на фланг и тыл атакующих тридцатьчетверок, и видно было, что советские танкисты не успеют перестроиться, чтобы отбить удар. Одна минута решали успех всего боя и эта минута была выиграна украинский командиром: его танки ударили первыми. На полной скорости танки обогнули высоту и выскочили на фланге атакующих тридцатьчетверок. Первые выстрелы были почти в упор, а потом еще и еще ...
Орудийные стволы советских танков даже не успели вернуться в сторону новой угрозы. Рота зажала их, словно клещами, и за минуту до черных жирных дымов горящих танков добавились новые факелы.
... Фонтаны огня, дыма и пыли встают среди черных силуэтов вражеских танков. Противник не успевает разобраться, откуда по нему ведется огонь, часть советских танков бьет вниз, туда, где горят такие же тридцатьчетверки, часть начинает разворачивать башни в сторону атакующей линии украинских танков, пробует встретить их огнем, но организованное сопротивление вращается беспорядочной стрельбой. Разве власть и с нервами, когда тебя захвачено врасплох, когда в прицеле твоей пушки одна картинка калейдоскопически сменяется другой, и твои снаряды летят мимо, мимо, мимо ...
- Не увлекайся стрельбой, Гриша. - Успокаивает своего наводчика Литовченко. Азарт переполняет все внутри танка и сержант пытается сдержать эмоции и свои, и экипажа. - Не увлекайся, спокойнее ...
Ага, спокойнее, думает Гриша Коломиец, и я бы вешал на танковых стволах тех, кто не увлекается азартом танкового боя. Наводчик своими медвежьими лапой вцепился в пульт управления пушки, но движения его точны, несмотря на весь азарт, охвативший и его и всех в танке, почти такие же нежные, как с любимой девушкой на свидании. Кутовик прицела плавно поднимается снизу вверх выше четвертого катка.