На разведку летали без сопровождения истребителей. Пока боевые действия не велись, это было естественно. А когда война началась, оказалось, что радиус действия истребителей, даже новых "яков" и "МиГов" был значительно меньше радиуса действия разведчиков. Дальше, чем на пятьдесят, максимум сто километров истребители не могли сопровождать Пе-2Р. Кроме того, "которые" не были оснащены аппаратурой для высотных полетов. Действовать они могли только на высотах до четырех тысяч метров, а разведка велась, выше этого предела, на высоте свыше 7000 метров. Поэтому сопровождать разведчики могли высотные "миги", а они нужны были для прикрытия своей территории от воздушных ударов. Однако в первый день войны украинская авиация, казалось, вообще не поднимались в воздух, а понемногу проявлять активность начала только со второго дня войны ...
***
У берегов Азовского моря Прикубанской степи переходят в лиманы, плавни и протоки дельты Кубани и других рек, разделенные узкими участками суши. На азовском побережье расположен город Темрюк, возле которого Кубань впадает в море. В прошлом веке Кубань впадала в Черное море, но местные жители, задумав опреснить воду лиманов, прорыли от Кубани глубокий канал - Темрюкский устье. И большая часть воды потекла по новому руслу. Старое русло высохло и только широкая балка среди крутых берегов напоминает о полноводную реку, которая протекала здесь прежде. Не найти его ныне на земном твердые и на картах, так же, как нет и зажиточных кулацких хуторов: теперь здесь раскинулись виноградники.
Среди непаханой степи уныло торчали несколько мазанок - все, что осталось от богатого некогда хутора. Хутор недалеко от лимана и назывался Лиманским. Рядом проходит узкоколейка и поэтому здесь расположили полевой аэродром. На нем разместили штурмовой авиаполк и с первого дня войны бронированные "илы" поднимали отсюда штурмовать прибрежную полосу в Крыму между ветхозаветной крепостью Еникале и поселком бред. Сначала летали на Керчь. День, следующий, еще один ... А под вечер - новость: высажен десант севернее села Эльтиген. Морская пехота должна отрезать Керченский полуостров от Крыма. И всю авиацию фронта нацелили на поддержку десантников. И с этого дня полк работал по целям в Камыш-Бурун.
Давили береговые батареи националистов, зенитные установки и пулеметные точки, упор расстреливали десантников. Работали на износ, выполняли по пять вылетов в день. Что такое пять вылетов на штурмовике? Много это или мало? Для человека далекого от этого количество вылетов ничего не объясняет, так же, как и количество мероприятий на цель. А летчики полка делали их отчасти по шесть в одном вылете, тридцать атак за день! Немного пехотинцев, танкистов столько раз вообще ходили в атаку. То то и оно ...
... Пятый вылет по переднему краю националистов, захвативших в двадцатом году исконно русский Крым, приходится выполнять в вечерних сумерках. Навстречу штурмовикам ползет рваная облако, впереди - мутно-серая полоса земли, оттуда будут угощать сейчас от всего сердца. Летчики ждут гостинцев и целые гроздья взрывов возникают по курсу. Пальба зениток неистовствует с каждым мгновением и бронированные "илы" отчаянно маневрируют, жить всем охота. Цель набегает и стальные поплавки штурмовиков клонятся вниз ...
Вогненохвости ереси [23] протыкают темно-синее воздуха вечер и туманное плато земли начинает качаться. Сержант Журавлев ловит в перекрестье цель и нажимает гашетки. Выход направо с скольжением. "Молодец, - хвалит он сам себя, - хорошо, Что не влево, а то бы угодил под встречную трассу ..." И в тот же миг - шварк, в ушах резкую боль, а в кабине гуляют вихре. Форточки высадило взрывной волной, лобовое стекло чем залепило с внешней стороны. Тьфу, напасть! Чайки зшаленилы от пальбы, от огня и какая вляпалась прямо в лобовое стекло штурмовика. Уже совсем стемнело, только снизу отсвечивает вода в последних лучах солнца. А "ил" не приспособлен к полетам в сумерках, кисти светло-голубых выхлопов из моторных патрубков ослепляют пилота. А лететь-то нужно. Сержант нащупал очки, рывком опустил их на глаза. Фонарь - назад, придется лететь в открытую, выглядывая из кабины. Вот-вот должен появиться Таманский берег, а за ним хутор Лиманский. Уже совсем темно, как найти свой аэродром, как сесть в темноте?
- Горбатый, я - восьмой, ко мне. Все ко мне! Обозначает себя АНО. - Звучит в наушниках голос командира эскадрильи. - Садится будем с подсветкой прожекторов.
Журавлев видит рядом вспышки бортовых огней, довертае на них. Слева появляется еще один самолет, мигает аэронавигационными огнями. Самолеты размыты на фоне серебристых отблесков моря. Самолет комэск идет уверенно, он и в полной темноте видит лучше кота, без всякого прожектора приземлится, а другим как? Никто из летчиков эскадрильи еще не садился с подсветкой земли, туго придется ребятам.