В комнату гурьбой вошли персы, собираясь устроиться на ночь. Приплелся и ма-ни-па. Последним появился Маджиб. Прежде чем лечь, он убедился, что всем хватило места, потом взглянул на детей и подозрительно зыркнул на Пять Защит, который ответил простодушным, невинным взглядом.
— Похоже, этот перс действительно считает детей своим главным сокровищем! — проворчал ма-ни-па.
Разбойники устраивались кто где, лениво переругиваясь.
— Бежать вот так, в никуда, с двумя младенцами на руках, слишком рискованно. Нужно как следует подготовиться, а времени у вас слишком мало, — пользуясь общим гвалтом, прошептал на санскрите Кинжал Закона.
— Что делать, рискну — другого выхода нет, — решительно сказал Пять Защит.
— Понимаю. Если удастся их спасти, ты приобретешь чудесную карму, станешь почти что бодхисатвой!
— Ради Будды, сейчас мне не до этих мыслей! Я просто хочу спасти детей. А кроме того, сдержать слово.
— Вождь Маджиб велит вам молчать! Вы мешаете спать остальным! — скороговоркой перевел Улик.
Обычно ему нелегко давались духовные практики — Пять Защит был куда успешнее в боевых искусствах, — но теперь произошло настоящее чудо: он без малейших усилий погрузился в медитацию. Перед ним разверзлась черная пустота, гладкая поверхность, своего рода идеальное ничто, и он с наслаждением погрузился в эту пучину. Впервые Пять Защит ощутил такое облегчение, встретив зов пустоты. Дух молодого монаха свободно парил в пространстве, сознавая себя, но вовсе не будучи связан телесной оболочкой.
Пять Защит испытал такое счастье, что даже не заметил, как уснул.
На следующее утро он проснулся, когда Кинжал Закона во дворе уже принимал от хозяина бадью с горячим овощным варевом для слона. Возле него вертелся ма-ни-па, который, нисколько не смущаясь, зачерпнул себе плошкой из бадьи. Персы, похоже, уже позавтракали: они развлекались здесь же метанием коротких копий.
— Доброе утро, Пять Защит! Хорошо спал? — приветствовал его помощник Буддхабадры.
— Я два месяца не мог так выспаться!
Когда он подошел поближе, индиец вполголоса сказал на санскрите:
— Я обдумал наш вчерашний разговор. Единственный способ помочь тебе выбраться отсюда — выехать с вами. Останется только улучить подходящий момент. Бежать куда глаза глядят среди гор — чистое безумие. Маджиб не выпустит вас из виду. Пусть он не знает этих мест, но вскоре обнаружит побег и успеет догнать вас по свежим следам раньше, чем их заметет ветер.
— А ты разве не собирался идти совсем в другую сторону? Как же твое важное дело?
— Без тебя слон Синг-Синг мог умереть. Надеюсь, что ты и впредь присмотришь за его здоровьем, — считай, что этим отплатишь мне за помощь. А что до моего важного дела, я даже не знаю, куда идти. Возможно, цель моих поисков лежит как раз на вашем пути…
— Но как можно найти что-то, если не знаешь, где искать?
— Я ищу драгоценного настоятеля Буддхабадру и священного белого слона. Они должны были встретиться с погонщиком на этом постоялом дворе, а потом вместе прийти в Пешавар. Но они пропали, и погонщик вернулся один. Прошло уже два месяца. Поэтому я здесь.
— Сочувствую! Думаешь, они оба погибли в снегах?
— Не знаю. Только Блаженному все ведомо. — На глазах у монаха выступили слезы. — Я подумал: а если Буддхабадра ушел на восток? Там теплей, и путь туда легче. По разговору персов я понял, что они направляются туда же…
— Толмач говорил, они хотят попасть в Китай, но название нужной местности им не ведомо.
— Я слышал, как их вождь упомянул «пустынный оазис». Какие оазисы лежат на востоке по Шелковому пути?
— Таких довольно много. — Прикрыв глаза, китайский монах заговорил нараспев: — Если двигаться от Чанъаня, выйдя из Нефритовых врат, сначала будет Дуньхуан, затем, если на север, Хами, Турфан и Куча,[33] а в другую сторону — Руоцзян,[34] Юйтянь[35] и Хотан.[36] Далее находится Кашгар, в Китае его называют Каши, там сходятся два ответвления Шелкового пути.
— Да, много! Как же угадать, какой из них нужен персам?
— В конце концов, не так уж важно! Чем дальше на восток, тем больше развилок, надо только успеть добраться до тех мест, и тогда персам будет непросто угадать, какую из дорог мы выбрали… Как по-твоему? — спросил Пять Защит.
— Если наш путь лежит на восток, я не советую устраивать побег здесь, среди холода и опасных горных дорог. Ступайте с персами; они позаботятся и о вас, и о детях. Я тоже отправлюсь с вами. Когда доберемся до теплых мест, слон ободрится и сумеет унести всех нас. На его спине мы легко уйдем от разбойников!
— Благодарю тебя, Кинжал Закона! Я никогда не забуду твоей помощи! — от души сказал Пять Защит.
Оба монаха разом встали из-за стола и в знак уважения поклонились друг другу, в тесноте слегка столкнувшись лбами. После чего произнесли ритуальные благодарственные слова, обращенные к Будде: просьбу избавить их от искушений и недостижимых желаний, утешить в печали и скорбях. И, несмотря на все предстоящие испытания, оба испытали в этот момент светлую радость — от взаимопонимания, оттого, что посреди огромного неприветливого мира вдруг встретили родственную душу.
