— В самом деле. Я вот тоже размышлял… Он может принять меня за проходимца! — кивнул Пять Защит, который еще секунду назад и не помышлял ни о чем подобном, а собирался честно поведать Центру Равновесия всю правду, как и полагалось монаху-махаянисту, явившемуся к настоятелю монастыря. — Нам надо получше обдумать свой рассказ! Изложить просто и ясно, запомнить его, чтобы каждый не противоречил остальным. Нужно время!
— Это решение представляется мне мудрым. Теперь, когда мы знаем дорогу, в любой момент сможем вернуться сюда, — заключил Кинжал Закона. Он явно был рад поводу отложить визит; возможно, настоятель столь необычного монастыря начал представляться ему чрезвычайно грозным человеком.
— По крайней мере, мы прибудем на постоялый двор еще до назначенного времени, не вызвав подозрений у Маджиба, — добавил Пять Защит, беспечно улыбаясь и чувствуя себя беспредельно счастливым.
Святой Путь Освобождения казался теперь молодому монаху дорогой любви и единения сердец! Любовь к Умаре поможет ему достичь успеха в исполнении миссии, придаст сил и отваги, необходимых для преодоления трудностей. Как никогда ранее, Пять Защит рвался выполнить задание Безупречной Пустоты и доставить в Лоян драгоценную сутру. Как никогда ранее, он мечтал осуществить данное ламе Рамае сГампо обещание и избавить Небесных Близнецов от злокозненных притязаний Маджиба. Вот только покидать любимую будет невыносимо больно…
Морская Игла в ярости сжал кулаки.
Удар был сокрушительным; все его надежды, лелеемые на протяжении долгого путешествия, рухнули в мгновение ока. Он был уверен, что девушка охотно откликнется на его поцелуй, и, когда она оттолкнула его, от неожиданности отлетел назад, ударившись о низкий столик и опрокинув чашки с рисовой водкой, которые сам только что туда поставил.
Как же так? Он ведь отлично знал, что этой цеховой девице всю жизнь приходилось принимать ласки кого-то из работавших рядом мужчин, просто чтобы отвадить остальных. «Мужчин» лишь по названию… Разве идут они в сравнение с ним, Торлаком?!
К счастью для Торлака, испытанное унижение обошлось без свидетелей.
В соответствии с заранее продуманным планом Морская Игла попросил Быструю Кисть отослать на время молодого кучанца из дома под предлогом ожидания важных посетителей. Нельзя, сказал он, чтобы юношу увидели, а девушка сойдет за обычную натурщицу.
Нефритовая Луна осталась одна в потайной комнате, и уйгур поспешил туда в надежде приятно провести время, неся с собою две чашки с питьем. Изображавшая натурщицу девушка была полуобнажена: тонкое шелковое покрывало, в которое она закуталась, не могло скрыть соблазнительных форм. Нефритовая Луна испуганно обернулась на шаги уйгура, но успокоилась, узнав его, и смущенно улыбнулась:
— Ах, я ведь играю роль натурщицы, знаете ли… Мне все равно неловко в таком виде… прошу вас…
Морская Игла счел ее слова неуместным кокетством. Раззадоренный зрелищем, он поставил чашки на стол и сразу ринулся в наступление.
И вот — пощечина!
— Не приближайтесь! Я закричу! — воскликнула Нефритовая Луна, в то время как уйгур судорожно махал руками, чтобы удержать равновесие и не свалиться поверх перевернутого стола, — без сомнения, вышло бы комичное зрелище. Он, Торлак, оказался бы смешон!
— Нефритовая Луна, не бойся! Как ты прекрасна… Я ничем не хуже Луча Света… Все будет хорошо, послушай… — бормотал уйгур, приходя в себя.
— Мне казалось, вы хотели нам добра, приведя в этот дом! Стыдитесь!
— Я не просто хочу добра, я тебя обожаю! Ну скажи, чем я хуже этого парня? Скажи!
И вот тут-то она ему и сказала:
— Глупец! Тем, что его я люблю, а вас — нет!
Терлак был ошеломлен. Какая еще любовь? Ему и в голову не приходило, что девчонка оставалась с Лучом Света из-за любви. Девчонка из низов, искушенная в плотских утехах, — ясно, что она собой представляет!
— Ты морочишь мне голову! — в негодовании сжал он кулаки. — Я видел, какая ты акробатка в объятиях Луча Света! Где же ты научилась? Сколько у тебя было мужчин? Не тебе рассуждать о любви!
— Откуда ты знаешь, грязный ублюдок?
Торлак ухмыльнулся:
— А если я скажу, что на тебя глядели, и многие, пока ты занималась с ним любовью?
— Невозможно! Мы были одни!
— Подойди поближе к этой картине: убедись сама — в ней множество дырочек, с той стороны все отлично видно! Я и сам не раз стоял там, за ширмой! — От обиды ему захотелось сделать это открытие как можно более болезненным.
В ярости он обрушил кулак в самый центр исполненного Быстрой Кистью горного пейзажа, и в образовавшуюся изрядную дыру стала видна небольшая комната, уставленная удобными креслами.
В этот момент от дверей послышалось:
— Сумасшедший! Что ты натворил?
На пороге стоял встревоженный шумом Быстрая Кисть. За хозяином дома следовал Луч Света — оказывается, в спешке уйгур не дождался его ухода. Кулак, проделавший дыру в расписной перегородке, с не меньшей силой вонзился в лицо автора картины.
