После этого возвышенного рассуждения тантрист вдруг снял свои широкие белые штаны, продемонстрировав огромный, раздувшийся и напряженный член, украшенный жемчужным ожерельем, оплетавшим выпуклые синеватые вены.
— Что такое сиддха? — с трудом проговорил ошеломленный Рагула, пытаясь бороться с настигающим его помутнением разума.
— Этот человек и есть сиддха, что значит «совершенный», «святой»! Его зовут Люйпа! Он первый среди нас! — пылко воскликнула женщина, указывая на тантриста.
Его невероятный инструмент казался чудовищным божеством, лишенным глаз, рта или носа, принявшим форму одной из статуй-столпов древнего храма, какие монах Малой Колесницы несколько раз посещал.
— Ты — святой архат, как те, о которых рассказывал Будда? — Рагула находился уже на грани обморока.
— Да! Он уже не просто человек, но еще не божество! — уверенно ответила нагая красавица.
— Но почему в таком случае у тебя волосы длинные, как у женщины?
— Так нужно для тех, кто прожил уже десять тысяч жизней, прежде чем достичь стадии Освобождения! Мы, последователи тантры, — иные, мы предпочитаем сокращать избранные нами дороги! — воскликнула женщина, которая, казалось, знала ответы на все мыслимые вопросы.
— Если ты осмелишься отказаться от Пяти Защит, позволишь себе взлететь, умереть, опьянеть, отвергнуть предписания, тем вернее ты достигнешь божественности! Тот, кто во всем соглашается и следует правилам, не увидит мир в его истинном обличии и не узреет Освобождение! — добавил Люйпа глухим, утробным голосом.
— Но не противоречит ли это законам и запретам Винайяпитаки? — усомнился Рагула.
— Когда стоишь перед колесом, ты должен принять решение: повернуть его направо или налево. И в том и в другом случае верхняя точка колеса окажется внизу, и наоборот. Тот, кто осмелится идти туда, где не ходят другие, непременно станет сильнее всех!
Идти туда, где не ходят другие!
Вот она, та фраза, от которой Рагула уже не смог избавиться.
Позже ему не раз казалось, что она проникает в его голову и он разделяется на две половинки: одна из них становится глуха и слепа, пока слышит назойливый рефрен, другая же выделывает невероятные вещи и строит сумасшедшие планы, каких в обычном состоянии никому не выдумать. А когда последняя устает безумствовать и засыпает, просыпается другая, ничего не понимающая, медлительная и верящая всему, что скажут. Рагуле отчаянно хотелось собрать себя воедино.
— Посмотри, что я сейчас сделаю, и хорошенько запомни! — Внезапно Люйпа резко возвысил голос, вытаскивая за уши из стоявшей на полу дорожной сумы белого кролика.
Одним ударом он оторвал голову животного, на глазах потрясенного Рагулы поднес к губам, словно флягу, тело, из шеи которого толчками била кровь, и стал ее пить. Когда йог оторвался от этого ужасного сосуда, на лице его осталась красная маска.
Рагула издал вопль ужаса.
— Ты не должен бояться! Поклянись мне, что в будущем ты не станешь кричать!
— Давай, малыш Рагула, поклянись! — подбадривала его женщина.
— Я клянусь, клянусь! — выдавил юноша, и мрачный ритуал завершился.
Несмотря на отвращение, испытанное при виде кровавой жертвы, Рагула быстро понял, что хочет вновь и вновь переживать новое наслаждение, снова превращаться в комок кипящего желания и достигать небывалого восторга. Он много раз приходил для участия в чувственном таинстве. Вдыхая опийные пары, наблюдал за тем, как совершают обряд Люйпа и смуглая женщина. Как сквозь туман, он следил за их позами и приемами, запоминая новое знание. Он ощущал себя учеником, осваивающим секреты мастерства.
— Мы соединяемся, чтобы достичь состояния Майтхуны — это союз наслаждения и радости между Самата и великим счастьем Махашукха! — пояснял Люйпа в промежутках между стонами, а тем временем пухлые губы женщины втягивали его гигантский член до первого витка жемчужного ожерелья.
Единственное, что огорчало юношу, — за каждое чудесное воспарение в экстазе он расплачивался ужасной болью; голова, казалось, раздувалась вдвое, глаза было трудно открыть, во рту становилось мучительно сухо. Наконец он пожаловался на это Люйпе.
— Это потому, что ты еще не посвящен, — засмеялся тот. — Так ты хочешь приобщиться к моему учению?
После утвердительного ответа он положил на язык молодого монаха маленькую черную пастилку. Через несколько мгновений красный туман перед глазами Рагулы рассеялся, а огненный шар, терзавший его голову, исчез, как по волшебству. А вскоре прошло чувство усталости, сил как будто прибавилось вдвое.
— Благодаря тебе я наконец познал, что есть Освобождение! Я не сомневаюсь в твоем методе, он поистине хорош! — на одном дыхании произнес юноша.
— Видишь, дорогой Люйпа, ты так давно искал подходящего ученика и, полагаю, теперь нашел его! — вкрадчиво пропела женщина.
— Ты примешь имя Безумное Облако и каждую неделю станешь практиковаться с нами в постижении Майтхуны, — распорядился сиддха Люйпа.
Так Рагула был обращен в новую веру.
