Во время одной из тантрических церемоний участники, как обычно, принимали черные пастилки, а в итоге один молодой человек пошел на берег Ганга, соорудил костер из сухих ветвей и стал распевать религиозные гимны, вступив в пламя. Сильно обгорев, он совсем обезумел, очертя голову бросился в священную реку и утонул. Этого оказалось достаточно для властей, давно точивших зуб на набиравшего силу проповедника. Пользуясь случаем, его немедленно обвинили в гибели юноши. Безумное Облако вынужден был бежать из Ванараси.
Он решил непременно добраться до Тибета — места на полпути между Небесами и землей. Он хотел увидеть высочайшие горы, и прежде всего Ось мира — гору Сумеру, вершина которой касается синего неба, так что по ней, говорят, праведные души восходят туда с изволения Будды.
На дорогу ушло несколько месяцев; он прошел долиною Ганга, преодолел тысячи опасностей, посетил Лхасу, «ближайшую к небу столицу», нашел новых сторонников, пораженных его властью над болью и мастерством йоги.
Лхаса потрясла его.
В столице Страны Снегов высился громадный монастырь-дворец Потала, куда попадало крайне мало чужеземных гостей, — разве только послы из Китая, которых время от времени дальновидно направлял туда для поддержания дружеских отношений император Тай-цзун.
Безумное Облако с огромным трудом добился возможности взглянуть на святыню. Он без стеснения использовал для этого золотые монетки, которые ему бросали любопытствующие во время путешествия. Он был впечатлен. Но сама жизнь в Стране Снегов казалась для молодого индийца из большого города слишком простой и грубой. Он стремился в Китай, где ожидал найти больше приверженцев и больше удовольствий.
И вот однажды к нему подошли три человека, один из которых был слеп.
— Мы ищем совершенно постороннего человека, не известного ни одному из нас троих, способного беспристрастно исполнить наше поручение. Не согласишься ли ты? — Заговоривший с ним, судя по внешности, тоже был индийцем.
— Сначала скажите, чего вы от меня хотите! — с улыбкой ответил Безумное Облако.
— Ничего особенного. Мы завяжем тебе глаза, и ты, не глядя, возьмешь три предмета, затем положишь каждый в одну из трех корзин, вот и все, — объяснил индиец.
Слепой, вероятно, был уроженцем Тибета, а третий незнакомец, самый старший из них, отличался от спутников более светлой кожей и узким разрезом глаз, выдававшим в нем китайца.
Все трое были одеты как духовные лица, а их сосуды для подаяний, дорогие и изысканные, свидетельствовали о высоком монашеском ранге.
Безумное Облако согласился. Его позабавил этот способ разрешать споры.
Но выполнение простой просьбы предоставило ему неслыханную возможность: он познакомился с главами трех основных буддийских течений и оказался в самом сердце борьбы за власть, что вдруг сделало его цель — утвердить тантрический культ — почти реальной. По чистой случайности он проник в святая святых, без усилий завоевал доверие трех важных персон.
С момента зарождения буддизм порвал связи с традиционными индийскими верованиями, провозгласив, что ни человек, ни животное, ни предмет не имеют неизменного атмана, то есть души или своего «я», что во всей вселенной господствует принцип «непостоянства», изменчивости, а представления об осязаемом и прочном мире являются иллюзией. Изначальные идеи индуизма, напротив, исходили из существования индивидуального атмана, служившего свидетельством бытия богов: Шивы, Вишну, Тары и многих других, которые своим дуновением даровали атман всякому живому существу или вещи.
Тантризм в равной мере признавал и буддизм, и индуизм; ритуалы его основывались на магических и шаманских обрядах, возникших много веков назад и крепко связывавших между собой противостоящие учения буддизма и индуизма. Безумное Облако верил, что необходимо объединить все учения в одном, универсальном учении — тантризме. Эта мысль постепенно вызревала в его сознании, а после второго собора в Лхасе, состоявшегося через пять лет после первого, она сформировалась окончательно.
Безумное Облако твердо уверовал: только один, особый ритуал, до слова и жеста оформившийся в его воображении, способен осуществить вселенскую победу тантризма. Этот ритуал трое глав церквей называли при нем «священным залогом». Он старался вызнать подробности и необходимые атрибуты, неизвестное заместил собственными открытиями и с тех пор шел к тому, чтобы получить в свои руки всю сумму нужных элементов. И вот теперь самое важное для его цели предприятие потерпело крушение, хотя он был совершенно уверен, что ему остается всего лишь протянуть руку и забрать заветную шкатулку из сандалового дерева у Буддхабадры! Утрата шкатулки, загадочным образом исчезнувшей из его дорожной сумы, свела на нет годы усилий и ожидания.
Даже если начать все сызнова, ему может уже не представиться шанс, выпавший на соборе в Лхасе, ведь между Рамае сГампо, Безупречной Пустотой и чрезмерно любопытным Буддхабадрой пролегла тень раздора и взаимного недоверия!
