— Ветер, Пять Защит! Ничего, кроме ветра! Ты знаешь «Сутру последовательности чистой пустоты»? В великом Ничто нет причин для беспокойства духа. В природе пустота выражена ветром и дыханием. Я делаю тебе этот подарок, чтобы помочь меньше думать о бренном, — с улыбкой произнес настоятель.
— Позвольте мне попросить у вас благословения. — Пять Защит опустился на колени перед старцем.
— Да пребудет оно с тобой!
После этого Пять Защит, не откладывая больше, отправился в путь.
Он шел уже третий день — быстро, в ровном темпе, не обращая внимания на глубочайшую пропасть с одной стороны тропы — там, где в долине остался монастырь Самье. Юноша все еще надеялся нагнать Умару и Пыльную Мглу, но вышло так, что эти надежды не сбылись.
Чужак, встретившийся на дороге, не казался опасным или угрожающим, даже Лапика, обычно сразу бросавшаяся на врага, лишь настороженно заворчала. Когда до незнакомца оставалось лишь несколько шагов, тот выхватил оружие так быстро, что это поразило опытного в боевых искусствах махаяниста. В обеих руках противника сверкали кинжалы. Пять Защит мгновенно принял боевую стойку — он точно оценил противника и понял, что надо напасть первым. В следующий миг Пять Защит издал резкий вопль, отозвавшийся в горах дальним эхом, и взлетел в воздух, целясь в противника одновременно рукой и ногой — оба удара были сокрушительны: незнакомец взвыл от боли и сложился вдвое. Выбив кинжалы из рук неприятеля, Пять Защит прижал того к земле.
Но внезапно юноша ощутил резкую боль в боку: у незнакомца оказался еще один припрятанный клинок. Нанеся удар, он вывернулся и немедленно занес руку для следующего: Пять Защит инстинктивно уклонился, несмотря на рану. Тот изготовился к еще одной попытке: судя по всему, чужак собирался драться насмерть. Но, как только между противниками появился просвет, вперед ринулась желтая мохнатая молния. Тело с перекушенной одним движением челюстей шеей обмякло и повалилось на землю.
Теперь Пять Защит смог осмотреть свою рану: она обильно кровоточила. Юноша почувствовал слабость, перед глазами поплыли радужные круги. Он мысленно вознес молитву милостивому Авалокитешваре, больше ни на что не оставалось сил. Собака, поскуливая, лизала ему руки, он еще чувствовал это, а потом провалился в небытие.
Когда он очнулся, ему показалось, что милостивый Авалокитешвара явился лично, чтобы его спасти, причем принял облик прекрасной молодой женщины, лицо которой показалось махаянисту похожим на маску божества: узкие глаза, строгие и твердые черты, чуть длинноватый нос и четко очерченные губы, приоткрытые в приветливой улыбке.
Пять Защит был не уверен в том, явь ли это. Но тут боль в боку пронзила его, так что пришлось признать, что он не бредит.
Пять Защит огляделся: он лежал на кровати, застеленной шкурами, комната слабо освещалась, в воздухе чувствовался тяжелый аромат благовоний. Рана оказалась умело перевязанной.
— Выпей вот это! Я приготовила смесь из целебных трав и просяной муки, — негромко проговорила прекрасная незнакомка на тибетском языке.
Она поднесла к губам Пяти Защит керамическую чашу с отваром, от которого поднимался пар. Когда девушка помогала ему принять горячее питье, молодой человек ощутил мягкость и тепло ее рук, нежно прикасавшихся к его лицу.
— Где я? — с трудом произнес он, почувствовав приступ боли, когда попытался сесть.
— В моем доме. Меня зовут Ярпа. Это место называют «там, где небо рядом». Я жрица культа бонпо. В этой долине я служу Девяти Божествам Света, обитающим в вышине… Я нашла тебя тут, неподалеку. Тебе повезло. Ты потерял много крови, но ее осталось еще довольно, чтобы выжить, — с улыбкой заметила девушка.
— Мне хочется пить! — признался Пять Защит.
— Так и должно быть. Ты здесь уже два дня. Тебя чуть не убила лихорадка.
Она налила еще одну порцию целебного напитка, на этот раз махаянист выпил его с меньшим трудом.
— Со мной была собака, — пробормотал он, внезапно вспомнив про Лапику и оглядевшись.
— Сначала она меня к тебе не подпускала. Но потом поняла, что я не угрожаю, и успокоилась. Я устроила ее тут, по соседству, под навесом, привязала к одному из столбов. Она будет рада видеть тебя снова, — сказала Ярпа.
Вскоре ослабевший и потерявший много крови Пять Защит вновь уснул.
В течение последующих дней и ночей он почти не ел, но регулярно принимал целебный отвар, много спал, а Ярпа заботливо ухаживала за ним, пока наконец он не смог подняться с ложа и потихоньку выйти из дома. Опираясь на плечо Ярпы, он невольно прикасался к ее шелковистым волосам и от этого испытывал смущение и волнение, а жрица бонпо подбадривала его и улыбалась.
Жилище Ярпы лепилось к отвесной скале, над ним простиралось потрясающей синевы небо, а чуть в стороне красовалась пенистая белая корона цветущего дерева удумбара, которое расцветает так редко, что мало кому удается увидеть это зрелище.
