Когда носильщики опустили паланкин на землю, сердце купца ушло в пятки. Дверцы со скрипом отворились — и огромная рука извлекла его наружу. Ослепленный ярким светом, Ярко-Красный не сразу сообразил, что его доставили прямо в императорский дворец! Невозмутимые стражники с алебардами, то и дело попадавшиеся по пути, косились на него так, словно торговец шелком был вошью или вообще невидимкой.
Гигант так быстро тащил его по лабиринту коридоров и галерей, что низенький купец временами переходил на бег. Вскоре они оказались перед величественной дверью, которую Немой неслышно отворил и тщательно прикрыл, стоило им войти. Сграбастав за шиворот, гигант уложил купца на пол. Нос Ярко-Красного уткнулся в нежнейшую шерсть дорогого персидского ковра.
Лишь через несколько мгновений купец осмелился приподнять голову и увидел прямо перед собой два башмачка на толстой подошве, шитые шелком и золотой нитью. Ярко-Красный догадался, что Немой бросил его к ногам женщины!
Очень осторожно, медленно он поднял голову чуть выше и увидел край драгоценного платья из оранжевого шелка с узором в виде виноградных листьев с гроздьями из нашитых на ткань жемчужин. Еще выше он заметил поразительной красоты пояс, украшенный изумрудами величиной с голубиное яйцо; далее начинался корсаж, сверкавший драгоценностями так, что хотелось зажмуриться. И, наконец, встав на четвереньки и задрав голову, Ярко-Красный увидел лицо.
Императрица У не казалась ни суровой, ни разгневанной. К изумлению торговца, она улыбнулась ему и милостиво сделала знак подняться. Настоящая красавица, людская молва не ошиблась. Купец испугался и выпучил глаза, поймав себя на мысли, что никак не может отвести взгляд от ее высоких грудей с золотой подвеской-фениксом в ложбинке: эмаль и изумруды складывались в императорский символ.
Чуть не падая в обморок, Ярко-Красный торопливо поклонился.
Выяснилось, что Немой ушел и они остались наедине. Как бы ни был напуган, торговец привычно отметил несравненный аромат дорогих духов императрицы — утонченную смесь перца и жасмина, доставляемую из Персии. В Китае же умащать себя такими духами кому-либо вне дворца настрого воспрещалось.
Императрица изящно присела на диван и, поджав ноги, стала устраиваться поудобнее, при этом сверля купца изумрудными глазами. Ярко-Красный опустил взгляд и вздрогнул: между складок оранжевого платья промелькнул тщательно выбритый нежный бутон в центре ее пионовой долины.
Если она так мало смущалась присутствием купца, не значило ли это, что ему вскоре предстоит умереть? Ярко-Красный уверился, что не выйдет из дворца живым, а потому мешком рухнул к ногам императрицы, жестами умоляя о милости.
— Ты признаешь, что у тебя нашли больше тридцати рулонов нелегального шелка? Вот этого! — Она указала на черный лаковый столик по соседству.
На нем лежало несколько рулонов, доставленных во дворец министром шелка по имени Очевидная Добродетель: не отличимые от тех, что были найдены в лавке Ярко-Красного.
Мысли купца заметались: признаваться нельзя, но и не признаться нельзя…
— Ва… ваше величество! Я со… сожалею о своей ошибке… Смиренно умоляю простить жалкого слугу вашего высокого величества… Если мне будет даровано прощение… клянусь, я никогда больше не посмею нарушить закон… — торопливо забормотал Ярко-Красный, уткнувшись в ковер.
Говорят, признание смягчает кару!
Суды империи Тан не часто прибегали к этому правилу, однако раз в месяц перед Западными вратами имперского дворца в Чанъани проходила церемония коллективной исповеди: любой преступник мог явиться и добровольно передать себя в руки властям. В такие дни на площади собиралась целая толпа, с нетерпением ожидавшая скандальных новостей.
От подола платья У-хоу тянуло пряным жасмином. Торговец не поднимал головы, чтобы вновь не ткнуться взглядом в пионовый бутон. Что, если императрица ничего не заметила? Вот и он не будет замечать… Тогда, глядишь, и пронесет… Ярко-Красный вспомнил, что знание о тайной торговле, возможно, выручит его из этой передряги. Может, императрице угодно знать, как распространяют незаконный шелк, кто занимается поставкой?
Ответ У-хоу немало его удивил.
— Дурачок! Зачем, по-твоему, я приказала привести тебя сюда? — рассмеялась она. — Не буду отрицать, я в восторге от качества твоего шелка!
— Ваше величество, я в вашей власти! На следующей неделе я мог бы доставить вам рулоны красного и желтого муарового шелка! Конечно, если у меня вновь появится возможность торговать… Я готов исполнить все, что пожелаете! — едва слышно произнес Ярко-Красный, кидаясь в омут очертя голову и гадая, не ошибся ли.
— Каков простак! Ну конечно, будешь торговать, как и прежде. Более того, я заплачу вперед. Но отныне я буду единственной твоей покупательницей! — добавила императрица, вынимая из потайных складок пояса маленький кожаный кошель и развязывая его. Кошель оказался полон золотыми и серебряными таэлями. Когда он плюхнулся на ковер перед Ярко-Красным, одна из монет выкатилась и стукнула купца по носу.
