— Когда Синг-Синг перестанет хромать, мы сможем идти дальше! — обрадовался Кинжал Закона. — Выступим через несколько дней!
— Он все еще болен, — возразил погонщик.
Раздраженный его упрямством, первый помощник Буддхабадры не сдержался и даже ударил непокорного слугу. Но тот, хоть и бормотал извинения, твердо стоял на своем; приглядевшись к ногам слона, Кинжал Закона вынужден был согласиться. Нескольких дней явно недостаточно. Им могло не хватить денег на фураж, который хозяин постоялого двора сбывал втридорога. Положение представлялось безвыходным.
Даже ранним утром улица Ночных Птиц была запружена людьми, повозками и носилками, однако Немой беспрепятственно двигался сквозь толпу. Словно мощный корабль, он рассекал волны людского моря, на голову возвышаясь над остальными прохожими. В Чанъане его хорошо знали. О доверенном лице императрицы ходили по городу самые жуткие слухи. Обстоятельства, позволившие У-хоу взять себе на службу грозного пленника, уже обросли легендами. Люди шептали, что именно он умертвил госпожу Ван, прежнюю супругу императора Гао-цзуна. А для торговцев шелком, державших лавки на улице Ночных Птиц, его появление предвещало неприятности особого рода…
Когда Ярко-Красный увидел гиганта на пороге своей лавки, торговец едва мог изобразить жалкое подобие улыбки, всячески делая вид, что не удивлен, не испуган, а просто любезен, как с обычным клиентом.
По стенам тянулись полки из дорогих пород дерева, на которых накануне вечером Нефритовая Луна, как обычно, аккуратно разложила рулоны шелка по цветам, как в радуге, с тончайшими переходами от оттенка к оттенку.
Как и каждое утро, сегодня купец освятил всю лавку от пола и до потолка, произнося освященные временем буддийские, даосские и конфуцианские изречения — на всякий случай! — в помощь торговле; нелишне было и развернуть шелковый флажок с начертанным на нем иероглифом фу, «процветание». Затем Ярко-Красный возжег щепотку благовоний: уловив аромат, вошедшие в лавку сразу поймут, что им здесь оказывают уважение. Дождавшись первого солидного посетителя, купец чинно провел его взглянуть на товар.
— Мой отец просил передать, что телохранитель императрицы У идет сюда с инспекцией! Он обходит все лавки вдоль по улице Ночных Птиц! — выкрикнул мальчик, с разбегу чуть не своротив поднос с чаем и чашками, который купец поставил перед покупателем.
— Он уже был у вас?
— Нам хватило времени все прибрать! Отец велел передать, что Немой ведет себя, как ищейка, как настоящий инспектор! Проверяет печать на каждом рулоне.
— Поблагодари отца от моего имени! — вздохнул Ярко-Красный, и мальчик кинулся прочь из лавки.
Купец поспешно спровадил клиента и вскочил на табурет, чтобы достать с верхней полки кипу алых рулонов шелка. Сердце бешено колотилось, когда он дрожащими руками прятал все это добро под стол, который тут же застелил скатертью до пола, а потом перенес на него поднос с чашками и остатками чая. Как раз в тот момент, когда Ярко-Красный с облегчением перевел дух, проем двери загородила мощная фигура.
Купец выступил навстречу посетителю, поклонился, стараясь скрыть дрожь в коленях, и вежливо предложил чаю. Человек без языка жестом отверг угощение и сразу приступил к дотошному осмотру полок. Немой разворачивал каждый рулон, проверяя, имеется ли на них государственная печать Министерства шелка. Маленькая круглая печать дополнялась номерным значком, удостоверяющим, что товар проверен, с указанием шелкового двора, изготовившего ткань.
Огромные руки Немого, с виду более пригодные, чтобы сворачивать шеи, аккуратно перекладывали прошедшие проверку рулоны с одной полки на другую, у противоположной стены, так что он не сбивался и не путался. Мало-помалу он перебрал добрую сотню рулонов, но оставалось еще немало…
Тут раздался шум, и полки затряслись: из бокового хода на лестницу вылетела Нефритовая Луна, за которой кубарем скатился Луч Света. Спускаясь за возлюбленной по крутой лестнице, он с непривычки оступился и, толкнув ее вперед, сам полетел следом. По счастью, они почти успели спуститься и сами не пострадали, но самым несуразным образом ввалились в лавку. Нефритовая Луна с размаху врезалась в стол и перевернула его; спрятанные алые шелка посыпались наружу. Ярко-Красный издал возглас ужаса, а молодые люди, не осознав всей серьезности положения, со смехом извинились и поспешно выскочили на улицу.
Несчастному торговцу было не до того, чтобы отчитывать неловких юнцов. С замиранием сердца он следил за тем, как великан наклонился и медленно, один за другим, стал поднимать рассыпанные алые рулоны и складывать на стол, который поставил на ножки легким движением руки.
Ни на одном рулоне печати не оказалось.
