— Как же мне доставлять вашему величеству эти драгоценные товары? — К купцу тут же вернулась свойственная ему деловитость; он сгреб деньги, неуклюже поднялся на ноги и оправил свою одежду, после чего даже осмелился исподтишка взглянуть на императрицу.
— Немой! Мой сверчок! Хочу слышать своего сверчка! — внезапно возвысила голос У-хоу, и в следующее мгновение перед ней появился гигант с маленькой бамбуковой клеткой в руках: внутри выводил свою мелодию сверчок. Великан бережно поставил клетку на стол перед императрицей.
У-хоу сделала знак рукой, и Немой подал ей на вызолоченном подносе воду в тонкой фарфоровой чашечке и щепотку порошка в серебряной плошке.
— Сверчок и это средство — единственное, что снимает головную боль, — произнесла императрица, доверительно обращаясь к растерянному торговцу.
— Прекрасный сверчок! У него исключительно гармоничный звук! — осмелел Ярко-Красный.
— Немой будет время от времени проводить инспекцию в Шелковом квартале, — деловито заговорила У-хоу, сразу перестав казаться веселой и легкомысленной. Мгновенные перемены в ее настроении успели войти в легенду, хотя никто не разглядел за этой милой женской прихотью продуманный способ всегда держать в руках нить разговора и не давать собеседнику опомниться. — Ты понял? Мой слуга будет посредником. Надеюсь, ты не совершишь ошибки. — Императрица посмотрела прямо в глаза торговцу.
Тот, захлебываясь, еще долго лепетал слова благодарности, заверяя в своей преданности, исполнительности и прочем, пока наконец не умолк, не зная, что еще сказать.
Немой стоял неподвижно, с каменным лицом. Шевелилась лишь его рука: он поглаживал сверчка по спинке, просунув указательный палец сквозь прутья клетки. Внезапно Ярко-Красный вообразил себя таким вот сверчком, поющим для императрицы, — одним движением пальца его могут раздавить…
— Прежде я не слыхал даже названия страны, из которой пришел твой учитель! — признался Пять Защит молодому персу-переводчику.
Он сидел в позе лотоса; огромная, взъерошенная Лапика лежала рядом, прижимаясь спиной к корзине с младенцами и глядя на пламя; неподалеку от них устроился молодой страж, а чуть в стороне спал ма-ни-па, подтянув ноги и сжав кулаки, как малое дитя.
Главарь шайки приказал разделять пленников на стоянках и приставил к ним переводчика, чтобы не допустить тайного сговора. Связанные вместе веревкой, они уже с десяток дней шли по горам, дыша в затылок друг другу, но на ходу поговорить было невозможно.
Пять Защит постепенно проникся доверием к толмачу, которого звали Улик. Тот был ровесником монаха, с простым и открытым лицом. Среди не знавших китайского персов Улик оказался для него единственным собеседником. Он рассказывал:
— Мы пришли из Парса, потому что потеряли все. На страну напали люди Мухаммедовой веры. Мы защищались — поверь, мы хорошие воины! Но их было без счета. Они разграбили и пожгли города. Царская семья потеряла власть, и ей пришлось бежать. Наш вождь Маджиб, может статься, имеет сейчас невзрачный вид, но это из-за дорожных тягот и оттого, что все богатства пропали. На деле же он принадлежит царскому роду Сасанидов! Его дядя Йездигерд был нашим царем, но вынужденно оставил столицу, чтобы скрыться в пустыне с отрядом верных воинов. Маджиб — его лучший, самый преданный военачальник! Не зря же именно ему доверено столь важное поручение!
Один из персов заворочался, будто просыпаясь. Толмач спохватился и смолк.
— Что за Мухаммедова вера? — шепотом поинтересовался Пять Защит, поглаживая собаку. В надежде вновь разговорить Улика монах решил перевести беседу в безобидное русло.
— Они следуют указаниям своего пророка, некоего Мухаммеда. Этот Мухаммед призвал их обратить все народы в свою веру — ведь они уверяют, что истинный бог один, а другие все ложные! Однако не людям решать, какой из богов истинный, а посему в этом пророке мы не видим ничего святого.
— Кому же поклоняются у вас? — Пять Зашит сгорал от любопытства.
— Ну в Ширазе есть разные… У несториан и яковитов[29] единый бог, но они никого не принуждают ему молиться. И пророки у них разные: у одних некто Иисус, а у других — святой Марун, их поэтому называют маронитами… Еще есть ученики пророка Мани, а есть и такие, кто верует в бога Зурвана и поклоняется огню, но не как мы, — они целыми днями жгут жертвенное мясо. Большинство поклоняются нашему богу света Ахурамазде, однако не все делают это правильно. Ведь мы — последователи Зардушта,[30] великого пророка. Он научил нас должному почитанию Ахурамазды и заповедал вести непрестанную борьбу против властителя тьмы Ангро-Майнью. Это дает большую силу! К слову, наш вождь Маджиб владеет магией. По-нашему он называется могмарт. Могущественный человек!
Пять Защит никогда прежде не слышал ничего подобного.
— А какова сила его магии?
