…Сначала погасли огни в бабушкином доме, потом – над нашим крыльцом. Потом в комнате. Окно ещё светилось золотым светом от шкалы древнего приёмника «Сименс» – папа Марк слушал радио «Немецкая волна». Диктор бубнил всё тише, тише – и, наконец, щёлкнул выключатель. Двор погрузился в полный мрак и тишину.
Зато тишина эта откупорила мои уши.
Ведь только в полной тишине можно услышать звуки ночного двора. Услышать, как шуршат над головой крылья мотылька – златоглазки… Как шевелит усами и лапками похожая на креветку мокрица, которая ползёт по кирпичной дорожке возле кровати…
Как щёлкает маленький геккон на стене дома, и как свистят ночные жабы, я знал и не боялся этих звуков. Но звуки бывали и совсем непонятные – шорохи в кустах, щелчки, шипение, хруст, от которых замирало сердце. Их я боялся, но ждал с нетерпением. Ждал, чтобы снова пережить сладкий ужас, когда в груди начинает тутукать так громко, что заглушается самый пугающий звук.
Затем привыкали к темноте глаза. Постепенно я начинал видеть всё лучше и дальше. То, что минуту назад было непроглядно чёрным, вдруг обретало очертания и глубину. Я узнавал кусты, деревья, постройки, листья виноградника над головой. Они были знакомыми, но… как изображения на широкой плёнке дедовского фотоаппарата, которые он называл загадочным словом «негатив».
Самыми яркими огоньками, за которыми я любил наблюдать, были звёзды на небе. Когда горели электрические лампы – их было почти не видно. Когда лампы гасли, я сначала видел звёзды в прорехах между листьями винограда. Потом начинал видеть звёздочки даже сквозь листья. Их становилось всё больше и больше – тысячи неподвижных звёзд.
Иногда появлялись летящие и мигающие огоньки. Они вспыхивали то красным, то зелёным. Чуть позже я начинал слышать далёкий – далёкий звук: если взять длинную – предлинную трубу от пылесоса «Буран» и басовито погудеть в неё, то получается точно такой же.
…Это летел самолёт. Я следил за ним, запрокидывая на подушке голову, пока огоньки не скрывались за могучей сливой. Звук слышался дольше, и я представлял себе людей, которые сидят в самолётных креслах, дремлют под басовитый звук… и догадаться не могут, что мальчик Алёша думает о них, лёжа в кровати, которая стоит под виноградником во дворе дома номер семьдесят шесть на улице Гоголя в городе Ташкенте…
Удачей было увидеть летящую звезду. Среди них есть быстрые и медленные. Первые прочерчивали яркую полоску в небе и, роняя искры, исчезали над высокими деревьями и крышами домов. Папа говорил, что это космические камни – метеориты. Ну, что я, камней не видел, что ли?
Наша Гоголевская улица была не асфальтовая, как другие, а мощеная булыжником. Если взять каменную гальку и запустить её в темноте по мостовой, ещё не такие искры полетят.
Самой большой удачей было найти медленно летящую звезду.
Она называлась «спутник».
Я видел спутник на фотографии. Это был блестящий металлический шар с четырьмя антеннами. Они посылали на землю звук «бип – бип – бип». Я видел спутник прошлым летом целых три раза. Или даже четыре. Надо было очень внимательно следить за звёздами, как будто считаешь. Только так можно отличить неподвижную от спутника.
Я очень хотел сегодня не только увидеть спутник, но и услышать этот самый «бип», про который рассказывал лысый дядька по телевизору. Поэтому изо всех сил разглядывал небо и прислушивался. Но ничего не получалось. Несколько раз, считая огоньки на небе, я почти засыпал. Но каждый раз просыпался от расстройства, что не увижу сегодня медленно летящую звезду…
Он появился внезапно. Только что я смотрел на неподвижный огонёк – и вдруг он полетел…
Спутник?
Скрылся за листьями…
Появился…
Скрылся…
Я приподнялся на локтях, чтобы разглядеть получше. Сетка кровати скрипнула, и… Громкий хруст раздался рядом с кроватью.
Я вздрогнул.
Всё затихло…
– Кто это? Показалось?
Хруст повторился. Кто-то нагло и уверенно пробирался через заросли лилейника, сопя, как медведь (я видел его в зоопарке).
Мигом я забыл про спутник – и босиком соскочил с кровати.
Я не мог понять, куда бежать. К зарослям – ловить? Или домой – спасаться?
Ещё через секунду стебли и листья развалились на две стороны – и на дорожку вывалилось колючее чудище.
Ёжик!
Я узнал его! Ёжик приходили к нам. Бывали большие, маленькие. Один раз даже лысый приходил.
Я подбежал – ёж свернулся в колобок.
Схватил его. Знакомый ёж или новый?
Укололся.
Крикнул: «Ай!»
Пальцы снизу – и вкатил его на ладони.
Над крыльцом вспыхнул свет – щурясь, вышла заспанная мама.
– Ты чего шумишь? – спросила она громким шёпотом.
– Ёжик, мама! Ёжик! – срывающимся от радости голосом запищал я.
– Оставь его в покое… – безнадёжно попросила мама Галя.
– Нет, пожалуйста, давай его оставим на один денёк! Я положу его в коробку из – под лечо – до завтра. Ну пожалуйста – а – а-а… – просил я.
– Делай, что хочешь. – махнула рукой мама. – Только тихо. Отца не разбуди. Ему завтра рано на лекцию.
