Девочка надула губки и вышла, громко топая ногами от разочарования.
Анна несколько минут пыталась успокоиться, тяжело дыша. Однако даже когда совладала с собой, ее руки продолжали дрожать. Она взяла письмо, сломала печать и открыла его.
Сначала Анне захотелось рассмеяться из-за того, как нелепо звучали некоторые фразы в этом письме, однако она взяла себя в руки. Его родным языком был французский, поэтому ничего удивительного в том не было. Сама она едва могла произнести несколько слов на его или каком-либо другом языке, а значит, не имела никакого права критиковать юношу.
Предложение Анри заинтриговало Анну. Что же это за важный вопрос? Она уже поняла, что в городе люди могли общаться только на одном социальном уровне: лорды с лордами, торговцы вроде ее дяди с другими торговцами, рабочие с рабочими. Эта негибкость нравов ее очень огорчала. Девушка подумала, что ей было бы намного веселее общаться с Анри и его другом Ги, чем посещать скучные приемы, организованные тетей.
Она почти не знала этого юношу, однако всякий раз при встрече его лицо казалось ей знакомым, словно они встречались давным-давно в другой жизни. Неужели она сталкивалась с кем-то, кто был похож на него? Однако сколько Анна ни пыталась вспомнить, ничего не выходило. Вероятно, это чувство родства возникло, когда он спас ее, в те несколько часов после ее приезда в Лондон.
Анна так углубилась в эти мысли об Анри и об их отношениях, что время пролетело для нее незаметно. Прозвенел колокольчик, сообщавший о том, что ужин уже накрыт. Анна быстро спрятала письмо под кучей бумаг и вышла.
Стол, как обычно, ломился от обилия различных блюд. Там были холодные закуски, ветчина, соленая телятина, свежий хлеб, блюдо с вареным картофелем, зеленые бобы и ломтики тушеных кабачков. Дядя Джозеф, который, как правило, первым тянулся к еде и набирал себе целую миску различной снеди, сегодня сидел, сложив руки на коленях, и молчал. Он был погружен в какие-то свои мысли. Когда тетя Сара спросила, что с ним, дядя Джозеф с раздражением ответил, что у него нет аппетита и чтобы она его не трогала.
В наступившей тишине Сара, Лиззи, Уильям, Анна и двое клерков начали насыпать себе еду и есть, звеня столовыми приборами. Пустая тарелка дяди Джозефа, казалось, смотрела на них с неодобрением.
Сара сделала новую попытку:
– Тебе нездоровится? Не хочешь попробовать новых маринадов с кусочком сыра, дорогой? – А потом через некоторое время опять: – Эти персики уже совсем созрели, и они сгниют, если мы их сегодня же не съедим. Скушай немного для поддержания сил.
– Хватит пилить меня, Сара, – огрызнулся он. – Неужели я не могу разок ничего не съесть за ужином?
Уильям разговаривал с клерками о работе на языке, который был понятен только им, тетя над чем-то задумалась, а Лиззи, казалось, вот-вот расплачется. Анна с нетерпением ждала окончания ужина.
Дамы, покинув стол, удалились в гостиную. Вскоре после этого Уильям и другие молодые люди начали спускаться по лестнице. Анна с завистью подумала, что они, по всей видимости, собираются в кофейню. Входная дверь громко хлопнула. Сара достала шитье, но не сделала ни единого стежка, уставившись в одну точку.
По просьбе матери Лиззи села за клавесин и попробовала играть, однако у нее получалось плохо, и она быстро сдалась. Анна, раскрыв книгу, попыталась читать, но буквы плясали у нее перед глазами. Она не могла забыть письмо Анри.
Несмотря на два открытых настежь окна, в комнате было жарко и душно, в воздухе чувствовалось напряжение. Анна предложила сыграть в нарды, и Лиззи с радостью согласилась, тут же встав, чтобы снять коробку с полки.
– Боюсь, сегодня вы будете играть сами, – сказала тетя Сара, пряча шитье в корзину. – Я должна поговорить с мужем. Он что-то нынче выглядит растерянным.
Вскоре из соседней комнаты послышались громкие голоса. Анна с Лиззи пытались играть дальше, но тут же перестали и начали прислушиваться, бросая друг на друга испуганные взгляды. Сквозь тонкую стену разговор был очень хорошо слышен.
До них донесся голос дяди:
– Оставь меня в покое, жена. Тебе не о чем волноваться.
– У меня есть повод для беспокойства, если любимый не может кушать, – мягко возразила тетя Сара. – Пожалуйста, скажи, что тебя гложет.
– Ничего. Утром мое настроение улучшится.
– Я должна знать, дорогой муж. Я не успокоюсь, пока ты не скажешь.
Наступила продолжительная пауза, во время которой Лиззи взяла Анну за руку, ища поддержки. Потом послышался пронзительный крик тети:
– Что это такое, муж?! Кто послал это?
– Гильдия.
– Я не верю собственным глазам. Ты в самом деле считаешь, что это адресовано тебе?
