Анри почувствовал, что краснеет. Его хозяин редко бывал столь щедрым на похвалу. Месье Лаваль положил шелк и достал свою глиняную трубку, набил ее, поджег и сделал глубокий вдох.
– Тебя ждет большое будущее, сынок. Ты не против, что я тебя так назвал?
В его голове мелькнула мысль о том, что стать преемником старика для него будет большой честью.
– Я очень горд, что вы так относитесь ко мне, – ответил Анри.
– Дочь, иди посмотри, что наш умный мальчик сотворил, – крикнул месье Лаваль. – И принеси новую бутылку портвейна, а к ней три бокала, чтобы мы могли это отпраздновать.
Мариетта поднесла к свету шелк.
– Ох… Божечки, – прошептала она, затаив дыхание. – Ты это соткал?
Не успел Анри опомниться, как девочка крепко обняла его за шею. Он почувствовал тепло ее тела и услышал, как гулко стучит сердце в ее груди. Анри задумался, мог бы он влюбиться в нее.
Наконец отпустив шею Анри, Мариетта снова взяла ткань в руки и принялась внимательно рассматривать композицию. Увидев вытканного маленького жучка, прицепившегося к листику, она рассмеялась. Она обернула материю вокруг талии, словно это была юбка, и покрутилась на месте перед двумя мужчинами, хлопая ресницами и улыбаясь.
– Я хочу такое платье, папа. Чтобы надеть его на первый бал.
– Мы об этом позаботимся, – пробормотал тот в ответ.
– А ты будешь со мной танцевать, Анри.
Она взяла его за руку и, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию, начала скакать по комнате, таща юношу за собой. Месье Лаваль наблюдал за ними и одобрительно улыбался, притопывая ногой. Анри чувствовал себя неловко, но радость Мариетты и облегчение оттого, что он наконец-то закончил самое важное задание в своей жизни, помогли ему расслабиться.
В камине весело горел огонь, отблески пламени сверкали на деревянной обшивке стен. Портвейн поднял Анри настроение, но в этот момент он вспомнил о Ги. Отчаянная ситуация друга лишь подчеркнула его собственный успех. Судьба подчас может быть такой капризной, а жизнь настолько хрупкой. Но по крайней мере в тот момент это были его мир, его дом, его люди, и со временем ему следовало жениться на Мариетте. Они любили его, а он любил их. Тут было его место.
Как он мог думать иначе?
У Анри не было выхода, парню нужно признать правду, которая притаилась в его сердце, словно монстр: дружба с Анной не имеет будущего. Он полагал, что если будет игнорировать эту истину, то сможет как-то избежать неминуемого, но теперь понял – ему стоит быстрее решить этот вопрос. Так будет честно, а он должен двигаться дальше, принять будущее, свою судьбу.
Позже вечером он взялся за перо и начал писать письмо Анне.
Леди не должна пить вино за ужином. Даже если она легко переносит действие алкоголя, ее щеки очень скоро покраснеют, ей станет жарко и неловко, а если в комнате душно и ужин продлится долго, она наверняка поплатится за эту неосторожность, и у нее будет болеть голова весь вечер.
Письмо принесли вместе с другой корреспонденцией. Бетти положила всю почту на стол. Анна узнала почерк на конверте и почувствовала, как у нее все сжалось внутри от волнения.
– От кого это? – спросила тетя Сара, снимая очки.
– Это от друга из моей деревни, – солгала она.
– Надеюсь, там хорошие новости. Вот, возьми нож для писем.
– Спасибо, тетя, я открою его позже. Не хочу портить себе такой чудесный завтрак.
У Анны пропал аппетит. Она с большим трудом доела кусок мясного пирога, который лежал на ее тарелке. Наконец завтрак закончился, и она тут же побежала к себе в комнату. Лиззи последовала за ней.
– Позже, кузина, – сказала Анна, не пуская ее в комнату. – Дай мне немного побыть одной.
Она вскрыла конверт и поначалу даже не поняла, что написано в письме.
Анне стало дурно, когда она сообразила, что это значит.
– Нет! – выдохнула девушка, зарывшись лицом в подушку и чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
