– Если мы не сумеем расплатиться с долгами до начала января, нам придется продать дело.
– А дом?
– Дом тоже. Он является частью предприятия.
– Но где мы… то есть вы… будете жить?
Он вздохнул.
– А где живут другие люди? Будем снимать жилье, наверное. Найдем работу, чтобы его оплачивать.
– У вас же, скорее всего, есть запасы шелка, который можно продать и погасить долги, да?
– Я уже пытался.
– Что ты пытался?
– Пробовал продать остатки французского шелка торговцу из другого города. Но кто-то узнал материал и проследил его происхождение. Это только ухудшило ситуацию. Надо заплатить больше налогов и еще один штраф. Единственный шелк, что у нас остался, это тот, что лежит на складе уже много месяцев или даже лет, с тех самых пор, как умер старый король. Он никому не нужен. Мода переменчива. – Уильям снова вздохнул. – Это все так не вовремя. Папа собирался подать письменное предложение на поставку шелка для приданого новой королевы.
– А будет новая королева? Я не слышала об этом.
– Никто не слышал. Это просто слухи. Молодому Георгу не позволят долго ходить в холостяках, поверь мне. Помни, что ему нужен наследник мужского пола. Все торговцы в городе мечтают обогатиться после того, как будет объявлено о свадьбе.
– Интересно, кого он выберет?
– Ходят слухи, он остановит свой выбор на какой-то германской принцессе. Но это не имеет значения, на самом деле, если мы сможем предложить модный товар высшего качества. А такого у нас сейчас нет. – Он сделал паузу и взял письмо Чарльза, снова перечитал его. – Я все испортил. Ты тоже пострадала, расстроилась помолвка.
– Не волнуйся об этом, кузен. Знаю, он твой друг, но, честно говоря, я не люблю его. И взгляды Чарльза очень сильно отличаются от моих.
– Однако он такая хорошая партия. Что ты будешь делать? Или у тебя есть другой кавалер на примете?
– Пожалуйста, не переживай за меня. Я просто поеду домой и буду спокойно жить в деревне.
– «Офелия, уйди в монастырь»?[45]
– Не совсем.
Сказав это, она поняла, что ей действительно очень хочется вернуться в Суффолк, увидеть отца и малышку Джейн. Эти знакомые лесные дорожки и шум моря…
– Я не знала, что ты читаешь Шекспира.
– У нас, мужчин, есть свои тайны.
– А так сразу и не скажешь.
На сей раз настала его очередь смеяться.
– Я буду скучать по твоим едким комментариям, кузина. Мне они всегда нравились. Девушка с твоим умом недолго станет предаваться радостям сельской жизни. А что с твоими планами изучить создание рисунков на шелке?
– Я собираюсь найти человека, который научит меня, – ответила она без особой уверенности в голосе. – Мне говорили, в Норидже процветает торговля шелками.
– Ты будешь приезжать к нам в гости?
Она вспомнила, как ей иногда было смертельно скучно в деревне, как она радовалась тому, что уедет в город. А что, если он прав? С другой стороны, жизнь в городе не принесла ей особой радости.
Было ли место, где она могла бы ощутить наконец долгожданное счастье?
Тот, кто часто захаживает в таверну и кому становится хорошо, лишь когда он напьется до беспамятства, становится неспособным на что-то другое; за ночным кутежом следуют утреннее похмелье и недомогание, и тогда то, что накануне было отравой, теперь воспринимается в качестве лекарства.
Суд над Ги назначили на первый понедельник нового года. Было все еще очень холодно, и снег, который шел на Новый год, превратился в ужасный коричневый лед, покрывший улицы Лондона скользким и опасным ковром. В неотапливаемой комнате со станками дыхание людей превращалось в пар, а пальцы быстро немели, что мешало работать. Им приходилось часто делать перерывы, чтобы согреться на кухне.
Накануне суда Анри принес в гильдию ткачей на Басингхолл-Стрит свою выпускную работу, аккуратно завернутую в бумагу. Ему пришлось прождать полчаса, пока неулыбчивый клерк готовил для него анкету, в которую молодой человек должен был вписать свое имя, возраст, адрес и расписаться. Увидев адрес в анкете, клерк тут же подобрел.
– Месье Лаваль – хороший человек, – сказал он. – И хороший ткач. Он вас тоже учил?
Анри кивнул.
– Мы с интересом изучим вашу работу, – сказал клерк, улыбаясь.
Анри вышел из здания весьма окрыленный этим приемом, поэтому лишь дома заметил, что забыл застегнуть куртку, а шапка и перчатки так и остались лежать у него в кармане.
Месье Лаваль дал Анри выходной, чтобы юноша смог посетить судебное заседание.
