Никто, как он заметил, не ходил босиком или с непокрытой головой, кроме буддийских монахов. Поэтому он стал носить тюрбан из черного шелка, как было принято у знати. Он также вызвал дворцового цирюльника и велел гладко выбрить себе лицо. В отличие от Утремера, где сарацины считали немужественным не носить бороду, большинство мужчин в Шанду были гладко выбриты. У татар и китайцев бороды росли плохо, и те, что он видел, были, как правило, редкими.
Лишь Уильям оставался непреклонным, зловонным, волосатым и хмурым в своей черной доминиканской рясе.
Шанду, что на языке цзиньцев означало «Вторая столица», была летней резиденцией Хубилая; его основной престол, где он проводил долгие зимы, находился в древнем цзиньском городе Даду, «Первой столице», дальше на восток. Шанду был достроен лишь недавно, его строительство курировал сам Хубилай, а место было выбрано по китайским принципам фэн-шуй, счастливому сочетанию ветра и воды.
Он был спланирован с математической точностью, в виде сетки параллельных улиц, так что из своего окна высоко во дворце у северной стены Жоссеран мог видеть всю главную городскую магистраль вплоть до южных ворот.
— Китайцы говорят, что небо круглое, а земля квадратная, поэтому инженеры Хубилая так и спроектировали, — сказал ему Сартак.
— А что насчет иероглифов, нарисованных над притолоками? Они есть на каждом доме.
— Это закон. Каждый житель Катая обязан вывешивать свое имя и имена всех членов своей семьи, а также слуг. Даже число животных. Так Хубилай точно знает, сколько людей живет в его царстве.
Жоссеран был поражен порядком, который тот установил в своей империи. Эти ограничения распространялись даже на его собственную жизнь.
По татарскому обычаю у него было четыре ордо, или хозяйства, от каждой из его четырех жен, которые все были татарками, как и он сам. Но он также держал обширный гарем для личного пользования.
— Каждые два года комиссия судей отправляется в экспедицию на поиски нового набора девственниц, — сказал Сартак. — Прошлым летом мне была оказана честь сопровождать их. Мы посетили бесчисленное множество деревень, и нам выводили самых красивых молодых девушек, и они проходили перед судьями. Отобранных мы привозили сюда для оценки.
— Оценки? Кто их оценивает?
— Не я, к сожалению, — ухмыльнулся Сартак. — Старшие женщины гарема, это их работа, когда они уходят от ночных обязанностей. Они спят с новыми девушками, проверяют, чтобы дыхание и запах их тела были приятными, и чтобы они не храпели.
— А если они не подходят?
— Хотел бы я, чтобы их отдавали мне! Мне было бы все равно, если бы некоторые из тех женщин, что я видел, храпели, как ослы! Но нет, их вместо этого нанимают поварихами, швеями или портнихами.
— А те, что выбраны для Императора?
— Их специально обучают, чтобы подготовить к служению Сыну Неба. Когда они готовы, он принимает пятерых из них в своей опочивальне каждую ночь в течение трех ночей. Так бы мы все хотели быть Ханом ханов! Но, варвар, ты бледен.
— Пять женщин за ночь!
— Разве у вас в Христиании нет гаремов?
— Я знаю о них только от магометан. Во Франции у мужчины может быть только одна жена.
— Даже у вашего короля? Всего одна женщина на всю жизнь?
— Ну, если мужчина склонен, он спит с женами других мужчин или с домашней прислугой.
— И это не вызывает кучу проблем? Наш способ, несомненно, лучше?
— Возможно. Брат Уильям мог бы не согласиться.
— Твой шаман, — сказал Сартак, постучав себя пальцем по лбу, — хороший пример того, что случается с мужчиной, когда у него недостаточно женщин.
Каждый день приносил какое-нибудь новое чудо. Еда, которую готовили при дворе Хубилая, не шла ни в какое сравнение ни с чем, что он когда-либо пробовал, и совершенно не походила на неумолимую диету из молока и опаленной баранины, к которой он привык за время их путешествия по степи. В разное время он пробовал ароматных моллюсков в рисовом вине, суп из семян лотоса, рыбу, приготовленную со сливами, и гуся с абрикосами. Была также медвежья лапа, запеченная сова, жареная грудка пантеры, корни лотоса, тушеные побеги бамбука и рагу из собаки. Способы приготовления были более кропотливыми, чем все, что он когда-либо видел. Для приготовления курицы они использовали только древесину тутового дерева, утверждая, что это делает мясо нежнее; для свинины годилась только акация, а для кипячения воды для чая — только сосна.
Жоссеран каждый день упражнялся с палочками из слоновой кости, которые они использовали для еды, и со временем стал довольно искусен. После прожорливых трапез, которыми отличались его обеды среди татар в степи, застолья Жоссерана в компании Сартака и остальных придворных отличались изяществом, подобным вышивке.
