Незнающий человек мог бы предположить, что за отдых сойдут ритуальные убийства девственников или продажа души дьяволу. Как жаль - это уже пройденный этап.
Стайлзу кажется, что сейчас хороший момент, чтобы сказать о том, что его друзья - это стая оборотней, его лучший друг - альфа, а девушка, в которую он был влюблён практически всю жизнь - банши.
Хорошо, что Лидия уехала в Лос-Анджелес сразу после экзаменов. Ей бы беспрерывно воняло смертью в течение этого полугода.
Мисс-Фруктовый-Чай принимает последующее молчание за нежелание отвечать.
Она поправляет очки и медленно поднимается из-за своего места, беря со стола твёрдую папку и прижимая её к груди. Доброжелательная улыбка и голубые глаза - такие же голубые, как и странный цветок возле её компьютера.
Это подкупает. Наверное, психологи набивают подобную улыбку годами, потому что она действует - на подсознательном уровне, пока её обладательница обходит стол и осторожно присаживается на самый край, глядя на Стайлза.
Теперь он видит, что её зовут “Дж. Остин”. О, боже. У кого-то хорошее чувство юмора.
Доктор Остин доверительно наклоняется вперёд.
- Я знаю, что твои друзья - это тема очень личная…
- Как и моя тошнота.
- …но ты можешь рассказать мне. Они ведь поддерживают тебя?
“Побоюсь разрушить
- Да. Они классные. Мои друзья.
- Расскажешь мне о них?
- Послушайте… - Стайлз глубоко вздыхает и переплетает пальцы, глядя в пол. - Я в порядке. Мне не нужно делиться ни с кем своими переживаниями, чтобы чувствовать себя комфортно.
- Но ты не чувствуешь себя комфортно.
И раздражает больше всего не правота Дж. Остин, а её тон.
Она говорит тихо и мягко, как с умалишённым. Стилински крепко закрывает глаза на несколько секунд, чтобы подавить в себе колючую яростную волну, и, когда встопорщившаяся было шерсть укладывается, он поднимает голову.
- Миссис… эм, Остин…
- Можешь звать меня Джулия, я же говорила. Мы друзья, Стайлз.
- Хорошо… Джулия. Давайте я соглашусь на ваш чай, но за это остаток сеанса мы просидим в тишине. По-моему, сделка честная. Если учитывать нашу болтовню, которая уже состоялась.
На удивление, она соглашается. Сегодня чашка кажется ещё более неудобной, чем в прошлый раз.
Глава 3.
Стайлзу кажется, что он иссыхает изнутри.
Начиная примерно от исколотого капельницами сгиба локтя - и вверх.
Он чувствует себя Неметоном - его корни глубоко в земле. Они зарываются всё глубже и глубже, в то время, как верхушку кто-то монотонно подрезает. Так, что скоро и вовсе не будет видно.
Просто исчезнет.
Он не хочет есть, изредка пьёт принесённый отцом чай. Всё своё время проводит, уткнувшись в ноутбук, который примостил на своих коленях. Сюжеты сериалов смешиваются в голове, и это уже перестаёт отвлекать даже от банальных мыслей о том, что завтра тренировка, на которой он наверняка не сможет играть.
Скотт сказал, что Финсток, на удивление решивший вести совместные тренировки даже в летние каникулы, в финстоковой ярости. Он ни о чём не знает.
Стайлз попросил не говорить никому о том, что происходит.
Стайлз уверен, что ещё выйдет на поле.
Он устал от всей этой заботы, к тому же постоянная боль, мысли - это давит. Настолько, что Стилински уже выжат насухо. Он понимает, что, скорее всего, не справится совсем без неё, но в то же время он боится просто поговорить о том, что… умрёт.
А ему это необходимо.
Необходимость забивает дыхательные пути, и иногда Стайлз просто сжимается на своей постели, стиснув боковыми зубами угол пододеяльника, и сосредотачивается на своём дыхании.
Просто дышать - у него ведь не рак лёгких.
А оказывается, что практически невозможно вдохнуть под гнётом всей этой херни внутри. Ему уже больно жалеть себя и бояться. Ему нужно поговорить. Но с кем?..
С отцом?
