Шепот блуждающих песков полностью

Официант, уже другой, худощавый и с седыми бакенбардами, а не тот смазливый, что заигрывал со мной, поставил перед нами поднос с заварочным чайником, чашками, сахарницей, тарелкой с тостами и вазочкой с джемом.

Едва подавальщик ушел, как сиятельный с наслаждением содрал кучерявую мочалку с макушки. Эти бутафорские локоны раздражали его неимоверно. А плохое настроение муженька не хуже снежной лавины накрывало и меня. Даже высочеству, несмотря на его титул, порою перепадало.

Когда я разлила содержимое чайника по чашкам, Хантер, взявшись за фарфоровую ручку и манерно оттопырив мизинец не хуже рафинированной леди, пригубил напиток и скривился.

– Что это? – чуть резко поинтересовался он, и образ перезрелой миссис стек с него вешней водой.

– Чай, – я даже глянула в свою чашку, чтобы убедиться: а вдруг там забродившая брага ненароком?

Но нет, все было как положено для этого напитка: приятного коричневого оттенка, правда, без запаха, зато с парой чаинок. Да и на вкус – вполне нормальный. Тем не менее сиятельный был недоволен.

– По вкусу – чистая отрава, – продолжал он гнуть свое.

Я не выдержала.

– Это просто в тебе столько яда, что не нужен никакой цианид, – припечатала, ставя чашку на столик. – В песках же ты перебивался простой водой и хлебом, а в поезде…

– Вот именно, что в песках! – перебил сиятельный. – А здесь – цивилизованный мир. Пассажирские места по цене четырех тягловых ящеров. А мне подают сырую воду, в которую для цвета добавили спитой заварки, – сварливо закончил благородный.

Пришлось идти относить чайник обратно и лично контролировать, чтобы недовольному супружнику заварили напиток по всем правилам.

Уже вечером, когда мы укладывались спать, Хантер сообщил:

– Завтра утром прибываем в Альбион, и надеюсь, что к вечеру уже все закончится. Так что, Тэсс, отдохни как следует. Нам предстоит трудный день.

Что «все», блондин так и не уточнил, а с таким размытым напутствием уснуть я не могла долго.

Новый день начался под уже привычный перестук колес и мерное покачивание. Рассвет заглянул в окно. Утренние лучи запутались в волосах. Солнечный зайчик заскакал по стене. Я приоткрыла глаза и высунула нос из-под пледа.

Хантер еще спал. Сейчас, без повседневной маски, он выглядел иначе. Спокойное, волевое, худощавое лицо с заострившимися скулами. Что-то в нем сквозило мальчишеское. Прямой, чуть с горбинкой нос. Густые лучистые ресницы, которые едва заметно подрагивали при каждом толчке поезда. Правильные, чуть сжатые четкие губы.

– Нравится? – призрак, выплывший из платяной ниши, заставил меня вздрогнуть.

– Ни капли. – Я откинула плед, вставая.

– Это хорошо, – не знамо к чему ответил кронпринц и растаял в воздухе.

Сиятельный же завозился и сонно сощурил глаза.

– Давно проснулась? – севшим со сна голосом спросил он.

– Только что.

– Тогда давай собираться. – Лорд стихий потянулся за карманными часами и, глянув на циферблат, заключил: – Через полтора часа прибываем.

Когда поезд остановился и мы вышли из вагона (отставной военный провожал нас тоскливым взглядом и вздохами в стиле «жестокосердная»), меня окутал холодный воздух туманного Альбиона.

Вокзальная суета. Запах жженого металла. Дыма из паровозной трубы. Толчея. Выкрики носильщиков. Есть вещи, которые со временем не меняются.

Я думала, едва мы сойдем с поезда – помчим во дворец, или тайную канцелярию, или в лабораторию придворного мага, или… где там положено отделять лишнюю душу от тела?

Ан нет. Оказалось, что сначала – на квартиру к муженьку. Как заявил сиятельный – в таком виде он на службе появляться не намерен. Да и мне, по его словам, не помешало бы привести себя в порядок.

В результате уже через полчаса мы переступили порог обиталища моего муженька. Недолгий путь от вокзала до престижного района Альбиона запомнился мне залихватским криком возничего «Йеха!», несущимся на бешеной скорости экипажем и взмыленным ящером.

Только мы вошли в квартиру, как в коридоре возникла женщина средних лет в чепце и переднике. Домоправительница, не иначе. Это могла быть только она: такой выразительный «воспитательский» взгляд я встречала лишь в детстве у одного человека – нашей экономки. Когда на меня так смотрели, сразу же возникало желание выпрямить спину и убедиться, что юбка или руки не испачканы чернилами.

Хантер, проходя в комнату решительным шагом, мимоходом поздоровался с женщиной и уже было скрылся за дверью, когда экономка чопорно произнесла:

– Доброе утро, мистер Элмер. Разрешите поинтересоваться, – начала невозмутимо она, оглядывая мой наряд, – эта девушка – новая горничная?

– Нет, – на ходу бросил сиятельный. – Это моя жена, – и с этими словами скрылся из виду, не давая никаких распоряжений.

Я же удостоилась пристального изучающего взгляда, после чего женщина тоже удалилась. Я поняла одно: она работает на лорда уже давно. А может, подтягивала ползунки на сиятельной попе еще в голоштанную бытность лорда Элмера. Лишь та, что знает своего хозяина как облупленного и не боится увольнения, может так спокойно задавать хозяину вопросы и рассматривать его «жену».