Шепот блуждающих песков полностью

В итоге я начала падать. Не сильно заботясь о красоте, для меня важнее была достоверность. Припечаталась я качественно. Зато первые слова, произнесенные старой каргой с одобрением, возмутили меня до глубины души.

– Вот, милочка, – она обернулась к Элен, – учитесь, как надо падать в обморок.

И даже походя подопнула меня под ребра острым мысом туфли. Я изобразила тюк с мукой: лежала и не пылила. Но запомнила.

Зато свекровище всплеснуло руками и не на шутку заволновалось. Тут же были вызваны дворецкий и горничная, а посыльный отправлен за докторусом. Кристофер под шумок улизнул, а вот Элена не успела, и ее матушка отрядила мне в сиделки.

Меня, условно бесчувственную, транспортировали в отведенные нам с Хантером апартаменты, ослабили шнуровку, укрыли одеялом и оставили в компании сторожа.

Девушка посидела, повздыхала, а потом выудила из складок платья «Справочник для абитуриента, поступающего в СИФИЛИС». Ниже, на обложке, правда, имелась расшифровка: «Столичный институт философии и истории».

Хм… а я-то до этого и не знала, что наш Хромой Джо ругался названием учебного заведения. Его самым любимым ругательством как раз было: «Сифилитик хренов». Значит, он имел в виду студентов этого вуза. Буду знать.

Докторус пришел весьма скоро. Подсунул мне под нос нюхательную соль, отчего пришлось открыть глаза и прочихаться. Померил пульс, заглянул в зрачок. Хотел еще и под юбку залезть, руководствуясь свекровушкиным: «А вдруг это все же беременность?» – но едва только дотронулся до лодыжки, у меня сработал годами выработанный рефлекс. Как результат – опухшая челюсть (у доктора), красное от смущения лицо (у матушки Хантера) и мое невинное «Я нечаянно…».

Зато до конца дня меня оставили в покое. Даже Элена, немного поговорив со мною, ушла. Зато прискакала белка. Села на стул и начала бдеть.

– И что она хочет? – спустя какое-то время поинтересовалась я, памятуя слова Микаэля, что он, даже если и невидим, то все слышит и знает.

– Судя по всему, хранитель рода Элмеров посчитал, что сейчас в самой большой опасности ты. Вот он тебя и охраняет, – пояснил тут же материализовавшийся кронпринц.

При появлении духа белка возмущенно запищала, встав на задние лапы, а передние – уперев в бока.

– И похоже, она не терпит конкурентов, – привиденистое высочество даже отлетело в угол комнаты.

– Она что – тоже дух? – решила я внести ясность.

– Дух не дух, но у каждого рода есть такой вот хранитель. У кого – полоз, у кого – клоп. У Хантера вот белка. Обычно хранители не показываются на глаза и лишь в случае крайней опасности выходят за порог дома. Но семейство Элмеров всегда отличалось неординарностью. Может, и их хранитель такой же.

Я уцепилась за это микаэлевское «неординарностью» и решила задать еще один вопрос:

– Слушай, а как Хантера вообще угораздило стать главой охраны императора? Он же чокнутый.

– Вот поэтому и стал. До этого был следователем по деликатным поручениям. А если проще – преступления раскрывал. Против правительства, короны, да и просто – влиятельных сиятельных. Ведь чтобы понять мотивы преступника, порою надо и мыслить, как он, быть отчасти сумасшедшим, тем, кого не ограничивают рамки закона. Однажды, когда Хантер раскрыл очередной заговор с целью покушения на императора, отец и призвал его на службу. Лорд Элмер, правда, ужом извивался, пытаясь уклониться, – тут призрак ехидно усмехнулся. – Но приказ правителя есть приказ.

Мы еще некоторое время беседовали с духом, пока в дверь не постучали и не поинтересовались: спущусь ли я к ужину или мне все еще нездоровится? Я заверила гонца, что еще как нездоровится, на что получила ответ, что еду мне принесут прямо в комнату.

Я наивно полагала, что появится служанка с подносом. Но нет. Кормить меня пришла лично миссис Элмер. Она провожала умильным взглядом каждую съеденную мною ложку, и я поняла, что чувствует индюк, которого кормят на убой. Зато в рекордные сроки разделалась с едой.

Свекровушка подхватила поднос и сказала, что распорядится, чтобы мне принесли сорочку на ночь. Слова у этой дамы с делом не расходились, и спустя десять минут я лицезрела горничную, державшую в руках сменное белье.

Служанка просветила меня, что прислана хозяйкой, чтобы помочь мне умыться и приготовиться ко сну. Я же, не привыкшая к тому, что меня кто-то одевает, а тем более раздевает, от помощи отказалась. И правильно.

Развернув сорочку, я поняла, что в доме Элмеров моль очень голодная: дырок в одеянии зияло больше, чем ткани. Кстати, и последняя оказалась до того прозрачной, что не скрывала на просвет ничего. Повертев одежку в руках, я обнаружила бирку. «Дамское нижнее кружевное белье, что разожжет в мужчине страсть» – значилось на ней. Ценник старательно затерли, но, подержав его над пламенем свечи (любопытно же, сколько стоит это рванье?), я увидела сумму с таким числом нулей, что поняла: после такой покупки муж действительно спокойным не останется, особенно когда будет гасить вексель на означенную сумму.