Шепот блуждающих песков полностью

За то время, что я жила в Анчаре, обувка, как и иное облаченье не по размеру, стали для меня нормой. Кому нужда заботиться о том, чтобы дети преступников да и просто круглые сироты были сыты и одеты? Правильно – своим детям довольствие нужнее. Оттого мы чаще всего щеголяли в обновках от старьевщика и по совместительству гробовщика Луи. Ему, в силу специфики профессии, свозили зачастую кучу тряпья за бесценок. Что-то он ремонтировал и продавал, остальное – чистил, стирал, а порою даже гладил и предлагал в довесок к своему основному деревянному товару.

То, что совсем нельзя было пристроить или что он по ошибке сначала включал в список амуниции для покойников, но, передумав, откладывал в кучу для приюта, в конечном итоге оказывалось на нас. Бывало, Луи приносил пару тюков «обновок» и вручал их леди Изольде со словами: «Видь хто их оденет, ужли не я?» Мы так и звали гробовщика за эту присказку: ЛуиВитьОн. А еще радовались новым ботинкам, пусть и с надписью краской на подошвах: «Упокойся с миром». Руны-то на подметках редко кто увидит, зато ноги раскаленный песок не жжет.

Служанка же воззрилась на меня в немом изумлении. Подумаешь, закатанные рукава мужской рубахи (низ которой пришлось подрезать, чтобы не сильно топорщилась в штанах). Жилет, что по задумке портного долженствовал облегать мужской стан второй кожей, болтался на мне, как простыня на веревке. Зато штаны хоть и были широки, но, заправленные в сапоги, не волочились по земле и давали простор движениям. Вот только спадали, отчего пришлось подвязать их шарфом, скрученным на манер кушака. А под шляпу с узкими полями решила спрятать свои волосы, чтобы не мешали.

Я пронеслась мимо так и не успевшей прийти в себя молоденькой служанки. Пробежала по коридору и как раз оказалась у начала лестницы, когда до меня донеслось:

– Поторопись, Тэссла!

Торопиться так торопиться. Впереди маячила уйма ступенек, оттого, не долго думая, я боком прыгнула на перила и с ветерком устремилась вниз. Ехать было одно удовольствие: отполированный мореный дуб, широкий и ровный. Одним словом, мечта.

Не то что узкая полоска железа, которое в полдень немилосердно кусалось жаром, на развалинах особняка на окраине анчарской Столицы.

Словом, от трюка, что проделывала уже не единожды, и в этот раз я получала огромное удовольствие. И все бы ничего, если бы перед самой концовкой, когда я намеревалась спрыгнуть и приземлиться на ноги, на пути не возникла мисс Ева. Она вынырнула словно из ниоткуда, в лучших традициях неприятностей. Замедлиться я уже не успевала, лишь сгруппироваться и довершить кульбит.

Я сбила старую перечницу с ног, и дом сотряс вопль:

– Помогите! Насилуют!

Почему она решила, что ее хотят лишить именно чести, а не кошелька, например, для меня осталось загадкой. Но голосила она на одной ноте и старательно зажмуривалась. Хотя и не брыкалась.

Повернувшемуся Хантеру предстала картина меня, оседлавшей леди Еву. Под его осуждающим взглядом я скатилась с размечтавшейся леди и, подхватив оброненную шляпу, протянула руку мисс, чтобы помочь подняться.

– Простите… – начала я извиняться, но фразу завершить так и не успела.

Как только старушка увидела, кто ее сбил, узнала – она рассвирепела. На кончиках ее пальцев заплясали мертвенно-зеленые молнии. Спустя толику секунды они сорвались и полетели в мою сторону. Истину «бег продлевает жизнь» я познала давно, как и то, что быстрый бег, кроме жизни, сохраняет еще и шкуру. Краем глаза увидела, что Хантер выставляет щит за моей спиной. Но, следуя словам одной песенки: «Я в тебя, конечно, верю, но и кобуру надену», – расслабляться и радоваться раньше времени нежданной помощи не стала.

За секунду успела юркнуть за угол и оттуда уже услышала громовое:

– Леди Ева, потрудитесь объяснить, по какому праву вы использовали заклинание некромантии седьмого порядка? Попади оно в человека – смерти не миновать.

Он чеканил каждый слог, и в звуках его голоса плескалась не прикрытая ничем ярость.

– Эта ваша дорогая женушка хотела меня убить, свернув шею. Я лишь защищалась, – парировала старая карга, явно не рассчитывая, что у начала инцидента есть свидетели.

– Я прекрасно все видел, – не остался в долгу Хантер. – Так что можете не утруждаться. Вы жили здесь на полном содержании и нередко злоупотребляли моей добротой. Но сегодняшний случай – уже чересчур. Поэтому до моего возвращения я прошу вас покинуть этот дом.

– Ты забываешься! – перейдя со светского «вы» на просторечное «ты», она выкрикнула это таким тоном, что невольно напрашивалось еще и «щенок». – Опустился до брака с безродной человечкой и теперь из-за какой-то девки готов выставить на улицу родную тетю!

Вслед за ее экспрессивной речью повисло молчание.

Кажется, старуха все же поняла, что перегнула палку, а иждивение с полным пансионом встречается не везде. Оттого она стала жать на родственные чувства:

– Я же знаю тебя с пеленок… Ты вырос у меня на глазах, мой любимый племянник…

– Не стоит, дорогая тетушка. Я все сказал, – Хантер остался непреклонен.