Шепот блуждающих песков полностью

Над этой его фразой я крепко задумалась: то ли он меня оскорбил, то ли сделал комплимент. С одной стороны, вроде как заявил, что моя прямота его подкупает, с другой – из сказанного выходит, что ни красивой, ни умной он меня не считает. Вот ведь… сиятельный, одним словом!

Я крутила в руках ложку, раздумывая, то ли обидеться, то ли плюнуть, растереть и забыть, когда к нам подошел подавальщик, поставил передо мной и лордом стихий по небольшой кружке и, перекинув полотенце с одного согнутого локтя на другой, поинтересовался, желает ли господин чего-нибудь еще. Получив отрицательный ответ, он неспешно удалился.

Я же поднесла угощение к лицу и подозрительно принюхалась. Пахло дубом и фруктами. Только вот отчего-то кружка оказалась наполнена не до краев, а чуть меньше чем на половину. Неужто трактирщик пожадничал взвара?

– Сделай глоток, – провокационно предложил Хантер, поднимая свою кружку.

Я с сомнением уставилась на подношение и едва не макнула в него нос. Был еще какой-то едва уловимый аромат. Решив, что это какой-то особый сорт взвара, я сделала большой глоток – и закашлялась.

Горло обожгло так, словно я засунула в рот горящий факел. Пожар же прокатился вниз – и на удивление уютно устроился в желудке. Я закашлялась, глотая воздух и выплевывая тихие ругательства.

– Мог бы предупредить, что заказываешь самогон! – прошипела я, занюхивая рукавом рубахи. Отчего-то так было легче успокоить саднящее горло.

На это заявление Хантер оскорбился:

– Как ты могла подумать, что я закажу собственной жене какой-то самогон. Это же настоящий бирканский виски! Его только в этом трактире в Альбионе найти и можно.

– Как же я сразу не догадалась, – саркастически протянула я. – Этот напиток, как и благородные, что его пьют, такой же двуличный. С виду, по запаху – невинный компотик, а сдирает глотку, как самогон у нашего кабачника Сэма. Но у того-то хоть все честно – запах сразу в нос бьет и предупреждает о градусах напитка.

Последние слова я произнесла чуток заплетающимся языком. На душе вдруг сразу стало так хорошо… А вот блондину от моих слов – не очень. Он поставил кружку и серьезно спросил:

– Ты нас и вправду так ненавидишь?

– Сиятельных-то? – уточнила я. Заручившись кивком спутника, продолжила: – А за что вас любить? Один – осудил моего отца, даже толком не взглянув на дело, другие, словно оказывая великую милость и спасая от смерти, – запихнули в приют, надели на шею ярмо. А сами, такие благородные все, чинно ездите в шелках и парче, кривите носы при виде нас, простых смертных, и кичитесь своей магией. А если отпрыск благородных захочет себе кого – щелкнет пальцами, и у него все будет. И неважно, что при этом талантливому техномагу на войне оторвет ногу, – припомнила я Хромого Джо.

Последняя фраза настолько озадачила Хантера, что он отчего-то полез под столешницу.

Я же, забывшись, схватила кружку и сделала еще один глоток. Закашлялась. И тут меня под столом схватила рука. Ощупала от лодыжки до колена, а потом то же самое проделала и со второй.

– У тебя ноги на месте, – невозмутимо сообщил Хантер, вылезая из-под стола и пояснил свой маневр: – Просто ты так убедительно об этом говорила, что я решил на всякий случай проверить: вдруг какой паропротез там у тебя в колене?

– Ик! – выдала я, приходя к выводу, что, похоже, в виски все же подмешан дурман: иначе отчего и сиятельный ведет себя как-то странно? Не могло же его развезти, как меня? Хотя, к удивлению, мысли в голове были вполне связными, а вот тело отчего-то не слушалось. Иначе почему тогда с языка сорвалось… – А ты ведь тоже нас, людей, не любишь.

– Не всех. Успел убедиться, что есть и среди людей достойные. Но их очень мало. А в большинстве – вы слишком алчны, порою за медяк грызете друг другу глотки, продаете души и тела за удовлетворение низменных страстей.

Так вот кто я для него – грязь под ногами. А он – белый, чистый и возвышенный.

– Но есть среди вас и исключения. Например, ты.

Такая прямота заставила меня оторвать взгляд от столешницы. Я даже помотала головой. Наверное, послышалось.

– Скажи, Тэсс, а для тебя все сиятельные одинаковы? – Он затаил дыхание и тихо произнес: – И я такой же?

«Нет, это – не слуховая галлюцинация», – отчетливо осознала я. Глядя на сосредоточенное лицо благородного, я впервые не знала, что ответить.

– Ты мне напоминаешь ушастого бойцового ежа, что обитает лишь в анчарских песках, – честно призналась я. – Ты знаешь, какие они вредные и коварные? И больше всего любят жгучий перец. Их от стручков за уши не оттащишь. – Я непроизвольно покосилась на мочку Хантера, в которой красовалась серьга. Этого сиятельного тоже за локаторы порою не отдерешь, но только не от перца, а от расследования. Хотя наверняка маменька не раз пыталась, судя по длине этих самых ушей. – А еще ты, как этот еж, наглый, топочешь во сне и перетягиваешь одеяло, мешая спать!