Силлум присел рядом с царицей, чувствуя, как его отпускают тревоги, как успокаивается сердце. Голос Иссур – спокойный, мягкий, напоминающий говор медленно текущей реки – действовал на слугу Огня, как вода на жар. Иссур служила Эа – Богу всех вод, и была подобна воде. Ее взгляд лился из глубоких и светлых глаз – таких, как мокрый песок, или как вода Мургаба весной. Да и вся фигура Иссур была мягкой, податливой. Сейчас она растеклась по ложу, но стоило подняться, как ее тело менялось, оно словно заполняло ставшую трубой рубаху, и только маленькие ручки и ступни оставались всегда изящными и тоже светлыми.
В детстве Силлум клал голову на колени Иссур и замирал, вдыхая особый запах трав и благовоний, которыми женщина баловала себя.
«И где только берет все? – удивлялся жрец. – Ладно травы – их полно кругом, но сандал, ваниль, что-то еще – терпкое, но вкусное…»
Силлум наслаждался ароматами, но теперь издали, поддавшись вперед.
– Ты всегда так необычно пахнешь, – медленно, с любовью сказал он и посмотрел на царицу масляными глазами.
Она рассмеялась.
– Радует, что это заметно. По секрету тебе скажу: мои запасы благовоний заканчиваются. Даже не знаю, как быть…
– Не беспокойся, совсем скоро к нам пойдут караваны, будут тебе благовония.
Силлум ощутил голод: от вида богатого стола и вкусных запахов у него пробудился аппетит. Жрец ухватил большой кусок мяса и впился в него крепкими зубами.
– Хорошо бы скоро… – царица с улыбкой смотрела на своего любимца. – Кушай, кушай, мой мальчик… худой какой, не бедствуешь ведь… – она вздохнула, взяла сливу с тарелки, надкусила и, посмаковав, проглотила сочную мякоть. – Это огонь пожирает тебя! То ли дело вода!
Силлум отпил варево. Жир прилип к губам жреца. Он облизнулся.
– Остыло…
Служанка незаметно, ручейком, подтекла к жрецу, забрала чашу с остывшим супом и поставила другую – с горячим. Обжигаясь, Силлум шумно втянул в себя горячую густую жидкость. Жар обжег язык, заполнил горло, а за ним и грудь жреца. Он довольно улыбнулся.
– Вот это по мне!
– Ешь, ешь, – потчевала Иссур.
Насытившись, Силлум кивком головы дал понять царице, чтобы она удалила слуг. Те убрали посуду и исчезли, закрыв за собой двери.
– Ну что у тебя? – облокотившись на подушки, сыто спросила Иссур.
Силлум и не хотел бы нарушать внутренний покой своей покровительницы, но дело не терпело отлагательств. Либо они сейчас же придумают, как обмануть недовольных и перебросить мостик через пропасть, либо она поглотит их, а на другую сторону переберутся их враги.
– Царя убить замышляют, – глядя в прищуре прямо в лицо царице, медленно проговорил Силлум.
Иссур в мгновение ока поднялась, ее расширенные глаза оказались прямо напротив глаз жреца. От недавней благости и спокойствия в них не осталось и следа.
– Кто?
Силлум рассказал все, о чем ему доложил слуга.
Иссур слушала, меряя свою небольшую комнату шагами. Только кончики больших пальцев и пятки мелькали по очереди из-под длинной рубахи, да позвякивали ожерелья на груди.
– Недовольны они. Недовольны! Девок своих пожалели, говоришь? Нет! Это только причина, нужный поворот, а источник недовольства в другом. Сами хотят властвовать! Не подчиняться, а властвовать! Да и удобно как, а? – вопрошала Иссур, повышая голос, но не дожидаясь ответа. – И город готов, и трон поставлен! Много свободы дал им Шарр-Ам! Я ему говорила – добро не помнят, не видят его, каким бы большим оно ни было, а вот из капли зла омут замутят!
Иссур хлопнула в ладоши. Покорная с виду девушка вошла, готовая выполнить любое приказание немедля.
– Пояс, сандалии, да волосы прибери, растрепались, – коротко приказала Иссур, а Силлуму сказала: – Пойдем к Шарр-Аму, сейчас! И Наркаба надо позвать.
– Дядю можно позже, сначала решим, что делать, – возразил Силлум.
Иссур согласилась.
В ночное время дворцовые коридоры наполнялись живыми тенями. Они просыпались, как только зажигали светильники, и устраивали пляски на стенах коридоров, поднимающихся к высокому, в четыре роста человека, потолку. Иссур и Силлум быстро шли коридорами, и тени, сначала разбегаясь от них, потом смыкались за спиной и шептались…
Дойдя до зала ожиданий, Иссур свернула налево. Силлум последовал за ней. Царица наверняка знала, что в этот час Верховный жрец разговаривает с богами в особом святилище, алтарь которого спрятался во внутренней комнате, открытой с трех сторон и словно обведенной вокруг узкими коридорами. Массивные столбы поддерживали потолок святилища, создавая высокие арки без дверей, но закрытые от случайного взгляда длинными плотными занавесями. Скупая полоска света едва просачивалась снизу, у пола.
Остановившись, Иссур позвала мужа. Никто не мог отвлекать Верховного жреца от беседы с богами, даже царица! Потому она не вошла. Зная, что Шарр-Ам слышит ее, Иссур ожидала. Силлум отошел в тень. Он сам был, как тень, и в укромных, затемненных местах чувствовал себя уверенней. Сейчас только его жреческий набедренник – длиннее, чем у других, глубже запахнутый и с тяжелыми бронзовыми головами быков на концах завязок – светлел на фоне темной стены.
