– Все он правильно перевел. – Подняв руки, она положила их ему на плечи, играясь с краями его жабр. – Считаю, ты должен знать, что я хочу тебя. Ты странно красив, и пусть эта мысль не дает мне покоя уже давно, возможно, сейчас самое время сказать тебе об этом.
– Почему сейчас? – хрипло спросил он глубоким, утробным голосом.
– Не знаю, – ответила она. – Я сама не понимаю, почему ждала так долго, но не вижу причин ждать еще. Показалось, что сейчас самый подходящий момент. Возможно, это не так. Но я хочу знать о тебе больше и уже давно мечтаю коснуться тебя, как тогда, в пещере.
Он закрыл глаза, жабры на его горле задрожали, и она не удержалась. Мира провела по ним пальцами, едва касаясь, но точно зная, что он почувствовал. В его груди раздалось громкое урчание, и звук наслаждения эхом отдался от стен комнаты.
Его голос умудрился стать еще ниже.
– То, что ты сейчас делаешь… это очень интимное касание для моего народа, Мира.
– Знаю. – Она наклонилась ближе, оставив миллиметры между их губами. – Мой народ целуется. Мы прижимаемся друг к другу ртами. Это приятно. У вас так не принято?
– Нет. – Он так и не открыл глаз, и девушка решила, что ответа прямее ждать бесполезно.
Решив рискнуть, она наклонилась вперед и поцеловала его. Сначала он оставался неподвижен. Даже его жабры, казалось, замерли, натянутые и безучастные в ее пальцах.
А потом он застонал, протяжно, низко, звуком, вырвавшимся из самой груди, и дернул ее к себе. Обхватив его ногами за талию, она ахнула в поцелуе, когда он достал язык.
В ее теле вспыхнул огонь, и вот уже она не могла остановиться. Мира запустила пальцы в его жабры, бережно сжала их и гладила, пока он не подался бедрами ей навстречу. Ох, может, они были не такими уж и разными. Потому что она готова была поклясться, что чувствовала напряженный член промеж своих ног, пусть он и оставался скрыт под чешуей. Его хотелось коснуться, погладить, найти, как к нему подобраться, как ощутить еще больше.
Она прижалась к нему в ответ, выгибаясь, чтобы найти больше точек соприкосновения. Ей было плевать, что они оба насквозь промокли, что одежда липла к ее телу. Не волновало, что ее соски напряглись до боли, умоляя о его руках.
И тут он ее коснулся. Поднял перепончатую ладонь и накрыл одну из ее грудей. Они оба застонали, и Мира не могла вспомнить, когда еще чувствовала себя такой живой. Ей хотелось коснуться его в ответ, но она не знала где. Шипы на спине явно мешали, да и за шею ухватиться было сложно.
А вот он касался ее без каких-либо проблем и, казалось, наслаждался собой куда больше ожидаемого.
Снова застонав, он с усилием отстранился от нее.
– У тебя нет никакой защиты, кайрос.
– В смысле, когтей и шипов? – Ей едва хватало воздуха, чтобы говорить. – Знаю. Есть претензии?
Он посмотрел на свою руку на ее груди и чуть сжал ее, дразня пальцем напряженный сосок.
– Ни одной, Мира. Клянусь всеми богами океана, я могу касаться тебя где угодно, не боясь боли или яда.
– Бесконечный простор для касаний, – согласилась она, подаваясь ему навстречу, чтобы он продолжал это делать. – Не останавливайся. Прошу тебя.
Наверное, он так бы и поступил. Может, она узнала бы, что пряталось под его чешуей и так соблазнительно прижималось между ее ног, но тут они оба услышали разъяренный удар по куполу с другой стороны. Потом еще один. Весь купол вздрогнул, толкая ее вперед, навстречу ему.
Мира даже не успела перевести дух. Вот она еще была в его руках, а вот он уже выкинул ее из бассейна, крича:
– Закрой его! Быстро!
И он испарился, оставив за собой лишь пену.
На секунду девушка остолбенела, глядя на воду широко распахнутыми от ужаса глазами, гадая, что на них напало. Кто стал бы атаковать купол? На таком мелководье не водилось опасных морских существ. Так ведь?
Но тут она увидела очертания плавника. И мелькнул до боли знакомый кончик черного хвоста. Мира кинулась к рычагу, закрывающему бассейн, и дернула его с такой силой, что на секунду даже испугалась, что оторвет его.
– Ну же, – прошипела она, глядя на закрывающиеся створки. – Давай резче, древняя ты рухлядь.
Наконец бассейн закрылся, оставив ее в безопасном куполе, как в гробу.
Сквозь пелену страха прорвался дрожащий голос Байта:
– Мира? Что происходит?
– Без понятия.
Очнувшись от своей паники, она кинулась к окнам. Ругаясь, что ей ничего не было видно из-за водорослей, уже начавших нарастать снова, она ринулась к кровати. Не замечая, как заливает водой матрас и одеяла, девушка запрыгнула на нее и выглянула в ту часть купола, которая пока оставалась чистой.
Все, что она видела, это темные силуэты ундин вдалеке. Один светился ярко-красным, другой желтым, а третий – синим, который она узнала бы из миллиона.
Арджес несся по воде, и ярость расплывалась по его венам. Все огни в его хвосте пылали обжигающе ярко. Да как они посмели? Его народ не должен был следить за ним, океан их подери! Они же знали его задание, знали, что он делал то, что должен был. Митера сама поручила ему это, и он имел полное право выполнять свою задачу так, как сочтет нужным.
