– Ты к ней не безразличен. Твои отвратительные чувства уничтожат тебя и нас заодно. Ты умрешь, если они увидят, что с тобой стало, Арджес. Наш народ никогда не примет ее. Это против природы, и сам океан уничтожит тебя за эти чувства.
– Откуда тебе знать? – сплюнул Арджес, сжимая камни пальцами с такой силой, что его перепонки треснули. – Ты не имеешь права говорить от имени богов. Древние показали мне будущее. Я знаю, какой путь выберу, знаю, какой путь я хочу выбрать.
На долю секунды в лице Дайоса мелькнула печаль.
– Значит, будущее, которое ты видел, полно одиночества и мучений, брат мой. Я не собираюсь смотреть, как ты уничтожаешь все то, что строил годами, сражаясь и доказывая, что за тобой можно идти. В твоем будущем лишь боль.
– Боль, которую причинишь ты, – ответил он.
– Да. – Глаза Дайоса вспыхнули красным, и океан обмыл то, что осталось от его руки, и рана снова начала кровоточить. – Если понадобится, я буду преследовать тебя до самой смерти. Ты не запятнаешь мой дом ее запахом или запахом любого другого ахромо. Это чудовищные существа, в которых нет любви к нашему дому и народу. Касаясь ее, ты предаешь само наше существование.
Его брат вернулся под воду, оставив Арджеса в одиночестве под бушующим штормом, наедине с громом и молниями. Небо явно было в ярости, и Арджес чувствовал то же самое. Гнев и злость словно извивались под кожей, будто он проглотил Кракена, пытаясь разорвать тело изнутри.
Из волн поднялась желтая голова, и он встретился взглядом с Макетесом.
– Я позабочусь о Дайосе, – сказал он. – Но тебе стоит знать, что ты ведешь опасную игру. Скоро море и суша снова сойдутся в бою. На чьей стороне будешь ты?
С этими словами Макетес оставил Арджеса одного. Выброшенного на берег, сломанного и истекающего кровью.
Мира не знала, сколько просидела в куполе, ожидая Арджеса. Вокруг плавал еще один ундина, и ей не всегда удавалось следить за его перемещениями. Самец – а это был явно самец – оплыл по кругу купол несколько раз. Иногда она мельком замечала его украшенное отметинами лицо с жабрами вокруг – он был так похож и одновременно совсем не похож на Арджеса.
Этого самца легко отличить от остальных. Он светло-голубого цвета, другого размера, если честно, вообще мало походил на ундину. Но она знала, что они все были опасны. Знала, в какой ситуации находится.
Если существо за стеклом ожидало представления, то она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Яростно скрипя зубами, она сидела неподвижно на краю кровати, не шевеля ни единым мускулом. Мира даже не отвечала Байту на его вопросы. Только смотрела, не отрываясь, на бассейн.
Судя по всему, ее гостя это разозлило.
Ундина несколько раз ударил по стеклу, пытаясь заставить ее шевелиться. Он даже кинул в купол камень, но старинное стекло выдержало. Пара мест, где он ударил, теперь были отмечены каменной крошкой, но оно не треснуло. Мира отчасти ожидала обратного.
И что бы она тогда делала? Можно было бы всплыть на поверхность, но тогда она не смогла бы видеть охотящихся за ней ундин. Они быстрее, сильнее, лучше нее абсолютно во всем. Она ничего не смогла бы поделать.
Если бы они решили ее убить, она бы умерла. И пожалела бы лишь о том, что Арджес не убил ее сам. По крайней мере, смерть от такого ундины, как он, она почла бы за честь.
А тот, который плавал над ней кругами и скалился, словно акула, ни капли ее не пугал.
– Мира? – окликнул ее Байт после нескольких часов, проведенных на краю кровати. – Их стало больше.
Она слишком быстро вскочила на ноги и выглянула в окно. Действительно, к ним подплыли еще двое ундин. Она узнала их обоих. Один злой, красный, однорукий, оставляющий за собой кровавый шлейф из болезненно выглядящего обрубка. И желтый, который остался в стороне. Зато красный завис прямо над ней.
Он уставился на нее сверху вниз, излучая злобу каждой чешуйкой. Мира ответила ему аналогичным взглядом, а потом показала пальцем на его раны и дико улыбнулась:
– Я знаю, ты меня не понимаешь, но я рада, что он тебя покалечил. Ты это заслужил.
Мира даже не дернулась, когда он ударил кулаком по стеклу, и только безразлично смотрела, как остальные оттаскивают его назад. Все трое уплыли, оставив за собой лишь кровь. И только тогда ее ноги внезапно ослабели, словно превратились в желе, и она осела на кровать.
– Где же он? – прошептала девушка. – Остальные вернулись, а он…
– Мира? – перебил ее Байт. – Тут достаточно еды. Если он не вернется, вы не умрете от голода.
Это ее мало утешало. Она не хотела жить здесь взаперти до самой старости. Что это за жизнь такая, если ей будет не с кем поговорить, кроме робота? Резко у девушки начался приступ паники. Она чувствовала, как та ворочается в животе и пытается сорваться с ее губ неистовым криком.
