Однако Линь Годун ничего не сказал. Он не оправдывался, но и отказался описывать произошедшее прошлой ночью. После тщательного обдумывания школа решила сначала провести идеологическую работу с Пань Сяоцзинь. После недолгих уговоров девушка, вероятно, подумала о своей репутации или же об их профессиональных отношениях, и в конце концов неохотно согласилась замять историю. Линь Годун был отстранен от работы на месяц, с него была снята годовая премия, а также статус лучшего учителя, и было приказано провести углубленную внутреннюю проверку.
За одну ночь он превратился из отличного учителя с многообещающим будущим в насильника, которого все презирали. Многие учительницы не хотели даже оставаться с ним наедине. В конце 1988 года Пань Сяоцзинь уволилась и улетела в Соединенные Штаты, чтобы выйти замуж за своего парня. Линь Годун также подал заявление о переводе после зимних каникул. Наконец, весной 1989 года, его перевели преподавать из муниципальной основной средней школы № 45 в обычную среднюю школу № 103.
Выслушав рассказ учительницы Тан, Ду Чэн некоторое время молчал, а затем спросил:
– Вы все еще поддерживаете контакт с Пань Сяоцзинь?
– Она не выходила на связь с тех пор, как уехала за границу. – Учительница Тан поджала губы. – Линь Годун был слишком нетерпелив. На самом деле Сяо Пань очень хороший человек, и она хорошо ладила со всеми. Уезжая за границу, подарила нам кое-что из своих духов, косметики и прочего…
– Духи? – перебил ее Ду Чэн. – Вы помните название марки?
– Помню, она подарила мне полбутылочки дорогого парфюма. – Учительница Тан моргнула. – «Мадам Баттерфляй».
Вернувшись в машину, Ду Чэн не спешил уезжать. Он сидел на водительском сиденье и пытался упорядочить мысли. Линь Годун поддерживал контакт с Сюй Минляном. Более того, он был учителем средней школы, с красивым лицом и приятной манерой общения. Он легко завоевывал доверие и расположение женщин, что соответствует портрету подозреваемого. Что касается взаимных обид между Линь Годуном и Пань Сяоцзинь, то, хотя в настоящее время трудно узнать детали, можно лишь предположить хотя бы одно: к определенному типу женщин он относился с восхищением и ненавистью. Желал обладать ими, но так же сильно ненавидел. Распространенный бренд среди таких женщин – духи «Мадам Баттерфляй», которыми когда-то пользовалась Пань Сяоцзинь…
Вэй Цзюн посмотрел в лицо Ду Чэну и неуверенно спросил:
– Офицер Ду, как вы думаете, этот Линь Годун…
– Да, – сразу же ответил Ду Чэн. – Он самый подозрительный.
– Тогда чего же мы ждем? – воспрянула Юэ Сяохуэй. – Едем в психиатрическую больницу.
Вэй Цзюн удивленно посмотрел на нее. Целый день она выглядела угрюмой и подавленной, но после обеда к ней неожиданно вернулось вдохновленное состояние, и она снова горела желанием продолжить расследование.
– Нет. – Ду Чэн завел машину. – Сегодня уже слишком поздно. Поедем завтра.
– Поехали сегодня. – Юэ Сяохуэй посмотрела на часы на своем телефоне. – Сейчас только начало пятого. Я спланировала все маршруты, это всего в сорока минутах езды.
Она показала Ду Чэну экран телефона. Но он даже не взглянул на него и наотрез отказался:
– Нет, я отвезу вас домой.
Внедорожник «Паладин» выехал с парковки сорок пятой средней школы, и за ним медленно закрылись электрические ворота из нержавеющей стали.
– Кроме того, вам не следует отправляться в такое место, как психиатрическая больница.
Юэ Сяохуэй, поджав губы, недовольно нахмурилась. Вэй Цзюн не знал, как ее утешить, поэтому просто промолчал. Внимание Ду Чэна было приковано не к ним. Всякий раз, когда он останавливался, доставал свой мобильный телефон, чтобы проверить его на наличие оповещений, как будто ждал каких-то новостей.
Подъехав к въезду в жилой комплекс, где обитала Юэ Сяохуэй, Ду Чэн остановил машину, обернулся и сказал:
– Не говорите Лао Цзи о Линь Годуне. В конце концов, сейчас мы его только подозреваем, а доказательств пока недостаточно. Поняли меня?
Вэй Цзюн кивнул. Юэ Сяохуэй продолжала смотреть в окно. Ду Чэн глянул на нее:
– Давай поужинаем вместе?
– В этом нет необходимости. – Юэ Сяохуэй, очевидно, все еще была зла. Выскочив из машины, она, однако, не ушла, а остановилась, глядя на Вэй Цзюна.
– Ладно. – Ду Чэн не стал настаивать и жестом показал юноше закрыть дверь машины.
В этот момент Юэ Сяохуэй внезапно громко сказала:
– Подождите! – Она указала на Вэй Цзюна: – Я хочу сказать ему кое-что.
– М-м? – Ду Чэн был немного озадачен и повернулся к Вэй Цзюну. У того на лице тоже появилось растерянное выражение. Однако он без колебаний вышел из салона, сказав Ду Чэну:
– Вы езжайте. Я доберусь сам.
«Что, черт возьми, делают эти два засранца?» – подумал Ду Чэн и кивнул:
– Хорошо. Я свяжусь с вами, если будут какие-нибудь новости.
Когда он уже собирался нажать на газ, Сяохуэй с досадой вздохнула. Ду Чэн непроизвольно посмотрел на нее и увидел, что она глядит на него с непонятным выражением лица, как будто все еще злится и одновременно беспокоится.
– Офицер Ду, вы… – Юэ Сяохуэй прикусила губу и слегка нахмурилась. – Вы обязаны отдохнуть, когда вернетесь домой.
