– Ты прекрасно понимала, что сильно рискуешь, но все равно пошла на это. – Вэй Цзюн медленно продолжил: – Ты заботишься о Лао Цзи, жалеешь Ду Чэна и ненавидишь Линь Годуна – все это я могу понять. Но ведь есть же что-то еще, что заставило тебя пойти на верную смерть?.. Тем более что ты не исполнила свое главное желание. – Он на мгновение заколебался. – Ты так и не нашла убийцу своей матери.
Юэ Сяохуэй по-прежнему молчала, но ее губы начали дрожать.
– Сяохуэй, объясни мне, пожалуйста, – парень наклонился и посмотрел прямо в глаза Юэ Сяохуэй, – зачем ты это сделала?
Только через некоторое время она прошептала:
– Я могу объяснить тебе, но не сейчас. – Встав, сняла пуховик и вернула его Вэй Цзюну. – Мне нужно возвращаться.
Отойдя всего на несколько шагов, девушка снова обернулась и оглядела Вэй Цзюна с ног до головы.
– Знаешь, – она улыбнулась, – ты уже не тот, кем был раньше.
Вэй Цзюн тоже улыбнулся:
– Может быть, так оно и есть.
Юэ Сяохуэй задумчиво склонила голову набок. Наконец она махнула рукой и повернулась к зданию стационара.
Вэй Цзюн наблюдал, как девушка исчезает за дверью. Затем сел на скамейку, вытянул ноги и уставился на носки своих ботинок.
«Изменился ли я?
Да. За последние несколько месяцев я видел самые мрачные грехи, самые сильные эмоции, самых свирепых преступников и самых храбрых полицейских.
Юэ Сяохуэй тоже изменилась, потому что у нее появился свой собственный секрет.
Вообще-то, и у меня он тоже есть…»
Он был повсюду. При входах в супермаркеты. На билетной кассе железнодорожного вокзала. На фонарных столбах и на дверях банков. На стенах станций метро. Линь Годун мрачно смотрел на окружающий мир из всех уголоков этого города.
Ду Чэн, вздохнув, прислонился головой к окну машины. Чжан Чжэньлян, сидевший за рулем, протянул ему термос.
– Наставник, сначала примите лекарство. И поспите, со вчерашнего дня вы практически не смыкали глаз…
– Все нормально. – Ду Чэн проглотил таблетку, запив водой. – А ты поторопись.
Чжэньлян, вздохнув, нажал на педаль газа.
Чжан Лимин курил рядом с местом обыска, прислонившись спиной к стене. Увидев, что Ду Чэн с трудом поднимается по лестнице, он нахмурился и затушил сигарету.
– Ты, труп ходячий, мог бы просто подождать моего звонка. – Чжан Лимин снова надел перчатки. – Что, так торопишься?
– Ага. – Ду Чэн обошел его и направился прямиком в квартиру 501.
Пол от входной двери до ванной комнаты был укрыт специальным настилом. Ду Чэн, осторожно ступив на него, заметил, что техперсонал все еще возится на полу.
– Как обстоят дела?
– Это уже в четвертый раз, – устало произнес Чжан Лимин. – Есть люминесцентные реакции, но большинство из них – пыль, которую нелегко идентифицировать. Как ты и велел, я осмотрел каждый шов плитки. Как давно там была кровь, которая вам нужна?
– Двадцать три года назад.
– Что за дело вы расследуете? Разве происшествие с Лао Ма было не вчера? – Глаза Чжан Лимина расширились. – Даже если ее удастся найти, вероятность контаминации[51] высока, и трудно сказать, можно ли будет провести анализ ДНК.
Ду Чэн помрачнел. Он похлопал Чжан Лимина по плечу, вернулся в гостиную и оглядел комнату. Линь Годун понесет уголовную ответственность за убийство Ма Цзяня – конечно, он этого заслуживает. Однако серийные убийства двадцатитрехлетней давности закончились необъяснимым образом. Ду Чэну было трудно смириться с этим.
Ранее в отношении Линь Годуна не принималось никаких принудительных мер, а значит, было практически невозможно достать доказательства. И хотя теперь можно легально обыскать берлогу убийцы, с этим все еще были проблемы.
Взгляд Ду Чэна скользнул по дивану, комоду, обеденному столу, полке для телевизора, двери в ванную. Место изнасилования и убийства должно находиться здесь. Однако результаты обыска не внушали оптимизма.
«Где же еще можно найти подсказки?»
Бо́льшая часть мебели и предметов была заменена и не представляла ценности для следствия. Но даже на мебели, которая осталась здесь с тех самых пор, было практически нереально найти улики.
Ду Чэн нахмурился и внимательно посмотрел себе под ноги.
Пол из коричнево-желтого ясеня был старым, скрипучим, испещренным трещинами. Старый полицейский снова заглянул в спальню и увидел одинарную кровать, стоявшую в углу. Немного подумал и махнул Чжан Чжэньляну, стоявшему у него за спиной:
– Иди сюда.
Там он включил фонарик и наклонился, чтобы осмотреть изножье кровати. Пол здесь оказался еще более изношен и покрыт толстым слоем пыли. Ду Чэн встал и жестом велел коллегам отодвинуть кровать. После этого лег на ее край и тщательно, дюйм за дюймом, все осмотрел.
Постепенно на его лбу выступил мелкий пот. Он прижался лицом к полу – и тут же вытянул руку за спину:
– Пинцет.
Чжан Чжэньлян, поспешно достав пинцет из коробки, протянул ему. Глаза Ду Чэна не отрывались от щели в самом углу.
