Радость Ду Чэна смешалась с гневом. К счастью, он нашел доказательства преступлений Линь Годуна, но гнев был вызван тем, что Ло Шаохуа скрывал эти улики в течение долгих лет.
– Где они? – Ду Чэн похлопал по плечу молодого полицейского, сидевшего за рулем, и жестом велел ему завести полицейскую машину. – У тебя дома? Поехали, отдашь их мне.
– Поздно. – Из глаз Ло Шаохуа хлынули слезы. – Я их сжег.
Ду Чэн пристегивал ремень безопасности, но замер на середине движения. Прошло много времени, прежде чем он разжал зубы и выдавил:
– Почему?
– Мой первоначальный план состоял в том, чтобы уничтожить улики, а затем убить Линь Годуна. Никто не узнал бы о нашей ошибке. Мне все равно; даже если меня приговорят к смертной казни, это не имеет значения. Потому что все началось из-за меня. Однако я не могу допустить, чтобы репутация Ма Цзяня была запятнана – даже после его смерти.
На сердце у Ду Чэна похолодело. Он врезал кулаком по передней панели и с силой захлопнул дверцу машины. Пальцы заныли от боли. В то же время голос в голове повторял: «Успокойся, успокойся…»
Он посмотрел на часы: примерно через семь минут Цзи Цянькунь взорвет бомбу и умрет вместе с Линь Годуном. Необходимо соображать быстрее…
Он приказал молодому полицейскому, сидевшему за рулем, немедленно снять солнцезащитный козырек с пассажирского места, выхватил из сумки шариковую ручку, вырвал чистый лист бумаги из блокнота и сел рядом с Ло Шаохуа.
– Ты помнишь, что было в тех записях? – Он сунул ручку и бумагу в руки приятеля: – Запиши.
Ло Шаохуа это немного озадачило:
– Чего ты хочешь?
– Сделаем фальшивые улики, чтобы показать Цзи Цянькуну. – Ду Чэн взял солнцезащитный козырек из рук полицейского, перевернул его и вытащил из-за пазухи полицейский кинжал. – Ему всего лишь нужно отдать нам пульт управления – дальше будет легче.
Он проколол себе палец кинжалом и осторожно выдавил каплю крови на тыльную сторону солнцезащитного козырька. Обернувшись, увидел, как Ло Шаохуа тупо уставился на него, не двигаясь с места.
– Чего ты застыл? Пиши быстрее!
– Этот солнцезащитный козырек пластиковый. – Ло Шаохуа горько улыбнулся. – А тот, который был у меня, с обратной стороны был покрыт нетканым текстилем.
– Все в порядке, Цзи Цянькунь никогда его не видел. – Ду Чэн, подавив гнев, вытер пальцы и повторил: – Потарапливайся.
– Но Линь Годун видел. Ты можешь гарантировать, что он не выдаст тебя? – Ло Шаохуа по-прежнему не шевелился. – Если б я был на его месте, вместо того чтобы ждать суда и казни, желал бы, чтобы меня подорвали.
– Ну а что тогда делать? – Ду Чэн, снова вспыхнув, схватил Ло Шаохуа за воротник. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Смотрел бы, как это место взлетит на воздух? А?!
Внезапно дверца машины открылась. Снаружи показались Цзинь Фэн с Чжан Чжэньляном.
– Чэн, ты… – Цзинь Фэн, держа в руках матерчатую сумку, подалась вперед, чтобы убрать руки Ду Чэна. – Отпусти его.
Ду Чэн посмотрел на нее, затем на Ло Шаохуа и яростно отшвырнул его назад, а сам снова сел на свое место, тяжело дыша.
Ло Шаохуа, ошеломленно уставившись на жену, пробормотал:
– Почему ты здесь?
Цзинь Фэн молчала, держась за дверцу машины, и смотрела на своего мужа. Внезапно она подняла руку и сильно ударила его. Это действие, казалось, отняло у нее все силы, и она покачнулась назад. Чжан Чжэньлян поспешно поддержал ее. Ло Шаохуа тоже высунулся из машины и схватил Цзинь Фэн за рукав, но она отбросила его руку и схватилась за грудь. Когда ее дыхание немного выровнялось, она указала на Ло Шаохуа и дрожащим голосом произнесла:
– Это пощечина от дочери и внука. Ты все еще называешь себя мужчиной, если бросаешь нас вот так? Называешь себя отцом и дедом?
Глаза Ло Шаохуа были полны слез, он протянул руку жене:
– Цзинь Фэн, я…
Тут он получил еще одну пощечину. Губы Цзинь Фэн побелели, дыхание участилось:
– Это за Ма Цзяня – он ошибался в тебе, никчемный ты старик!
На некоторое время в салоне воцарилась тишина.
– Чжэньлян все мне рассказал. – Цзинь Фэн протянула руку и нежно погладила красное опухшее лицо Ло Шаохуа, ее тон стал нежным. – Если ты совершил ошибку, признай это. Здесь нечего бояться. Спасая человека, Ма Цзянь умер достойно. Он не очернил звание полицейского. Но как насчет тебя?
Ло Шаохуа опустил голову, дрожа всем телом.
– Шаохуа, не бойся. Если нужно понести ответственность, мы сделаем это. – Цзинь Фэн взъерошила его волосы. – Не позволяй своим старым товарищам недооценивать тебя. Независимо от того, на сколько лет тебя посадят… мы будем ждать.
Ло Шаохуа закрыл глаза и громко заплакал. Его душераздирающие рыдания разносились по тесному салону машины. Это были обида, отчаяние, глубокое раскаяние и чувство вины. Ду Чэн, помрачнев, похлопал Ло Шаохуа по плечу. Чжан Чжэньлян же посмотрел на часы и тихо позвал его:
– Наставник…
Ду Чэн поднял голову и сжал губы, словно делая трудный выбор.
– Уведите оттуда этих двух детей. – Он махнул рукой. – И вызывайте снайпера.
– Нет необходимости. – Цзинь Фэн, обернувшись, протянула Ду Чэну матерчатый мешок.
