– Ну уж нет! В этот раз я не попадусь. – Чжэньлян откинулся на спинку стула. – Говорите вы.
Ду Чэн усмехнулся:
– Это дело очень похоже на серию преступлений из начала девяностых годов.
Изнасилование. Следы от пальцев на шее. Расчленение острым предметом. Крестообразный узел на черных полиэтиленовых пакетах, перевязанных скотчем. Та же схема разброса частей тела и то же отсутствие СПР и прочих следов. Полная идентичность серии убийств с изнасилованием двадцатилетней давности. Однако у Ду Чэна все же оставались вопросы.
– Похоже? – Чжан Чжэньлян задумчиво постучал пальцами по папке. – Не просто похоже – эти преступления совершены одним и тем же человеком.
Ду Чэн не сразу ответил. Закурив, он задумчиво посмотрел на обложку дела.
– Если ты думаешь, что это возможно, я подам заявление на повторное расследование. – Чжэньлян понизил голос. – Мне все равно, кого это оскорбит. Начальник Дуань тоже вряд ли будет против. В конце концов, все старики давно в отставке; если кто-то и потеряет лицо[35], то это будет точно не начальник.
Ду Чэн помотал головой:
– Здесь все же есть сомнительный момент.
– Сомнительный?
– Во-первых, стал бы убийца рисковать и повторно совершать преступление?
– Этот тип душевнобольной! – Чжан Чжэньлян широко распахнул глаза. – Шум ветра стих, он не смог себя сдерживать – пошел и снова убил! Это в порядке вещей.
– Даже если твой вывод верен, тогда почему в последующие двадцать лет в городе С. больше не было подобных происшествий? – Ду Чэн показал два пальца. – Это второй сомнительный момент.
Чжэньлян умолк и какое-то время глупо пялился на него, но затем выдавил:
– Есть ли у вас… третье сомнение?
– Есть. – Ду Чэн раскрыл архивное дело и указал на одну из страниц. – Посмотри сюда.
Чжан Чжэньлян тихим голосом зачитал вслух:
– …конец обломка кости и края среза неаккуратные, на стенке среза имеется полнослойный кожный лоскут в нескольких местах…
– Знаешь, что это значит?
– Техника «разделывания» неумелая.
– Это и есть третий сомнительный момент. – Ду Чэн захлопнул дело. – Двадцать три года назад края среза и стенки среза были аккуратными, и чем дальше, тем больше – этот ублюдок поднаторел в своем «ремесле». Разве уровень техники может регрессировать?
Чжан Чжэньлян отрешенно смотрел перед собой. Его вдруг пробило мелкой дрожью.
– Наставник, – он приподнял голову, бледнея на глазах, – вы имеете в виду…
Ду Чэн откинулся на спинку кресла, многозначительно уставившись на Чжэньляна.
Ло Шаохуа честно провел новогодние праздники дома в компании жены и дочери. Отношения между ним и Ло Ин наконец улучшились. Она больше не обращала внимания на то, где находится ее отец, а на восьмой день первого месяца по лунному календарю даже отдала ему ключи от машины.
Ло Шаохуа чистил яйцо для внука, когда услышал лязг ключей и увидел связку перед ним на столе. Он поднял голову.
– Ты сегодня не на машине?
– Нет. Негде припарковать. – Ло Ин посмотрела на него из-под век. – Если тебе она нужна, бери.
Она взяла сумку и пошла в коридор обуваться. Но перед выходом еще и бросила газету на обувную полку:
– Пап, сегодняшняя газета.
Ло Шаохуа отложил наполовину очищенное яйцо и подошел полистать прессу. Ло Ин позабавил его сосредоточенный вид.
– Ты уже немолод, а тебя до сих пор волнуют дела государственной важности…
Ло Шаохуа не обратил на ее слова внимания. Женщина скорчила гримасу и вышла за дверь.
Ло Шаохуа проглядел первую полосу газеты, затем пролистал до колонки местных новостей, но убедился, что нужной ему информации там нет, и вернулся за кухонный стол. Это была новая привычка – каждое утро просматривать свежую газету. Ло Ин показалось это странным, но на все ее попытки разузнать, в чем дело, Ло Шаохуа отмахивался и говорил очень уклончиво.
После завтрака он помог супруге принять лекарства и ушел делать домашнее задание с внуком. Затем посмотрел фильм, сделал круг по гостиной и в итоге направился на балкон покурить.
Воздух был свеж и прохладен. В нем по-прежнему можно было уловить слабый запах пороха от петард и салютов, но атмосфера праздника уже испарилась. После кратковременной бурной радости город вернул себе суетливый тревожный облик. Жизнь надела маску равнодушия, подобающую морозной погоде, а приход весенней поры казался невероятно далеким событием.
Проезжая часть, пережившая недельное безмолвие, снова оживилась, вплоть до того, что на ней образовались пробки. Ло Шаохуа смотрел на медленно двигающиеся ряды машин и слышал прерывистые звуки гудков, становящиеся все более и более нервными.
Он закрыл окно и уже хотел вернуться в дом, но увидел Цзинь Фэн на маленькой скамье. Она смотрела на него.
Шаохуа опешил:
– Зачем ты вышла? Такой сильный ветер! Простудишься ведь! – Быстрыми шагами он подошел к Цзинь Фэн и, приобняв ее за плечи, вывел с балкона.
Усадив супругу на диван, Шаохуа хотел было пойти в спальню за пледом, но Цзинь Фэн схватила его за рукав.
– Шаохуа. – Она кинула взгляд на плотно закрытую дверь северной спальни; эта комната как раз принадлежала Ло Ин и Сян Чунхуэю. Убедившись, что внук не услышит их, она продолжила: – Давай поговорим.
