После тщательной подготовки он направил бинокль на окно квартиры Линь Годуна. Шторы тот оставил раздвинутыми, на кровати были аккуратно сложены постельные принадлежности. На маленьком письменном столе лежал закрытый лэптоп, а рукописей, которые обычно находились сбоку, не было. Скорее всего, Линь Годун пошел сдавать переведенную работу. Ло Шаохуа посмотрел на часы. Утренний рынок должен закрыться примерно в девять тридцать. Если Линь Годун не вернется до десяти, то, скорее всего, он в бюро переводов.
Он опустил бинокль, ощущая, как его накрывает хандра. Однако слежка, длящаяся несколько месяцев, научила его терпеливо ждать. Шаохуа протянул руку и взял с трубы пакет с едой. Внутри лежали шесть баоцзы, от которых все еще веяло теплом. Шаохуа достал две штуки и, опираясь на чей-то велосипед рядом, принялся медленно есть.
Позавтракав, он вытащил из рюкзака термокружку и сделал два глотка горячей воды. Обжигающее чувство голода постепенно ослабло, тело согрелось. Ло Шаохуа закурил и, открыв блокнот, отметил время начала наблюдения и обстановку на данный момент. Пролистывая прошлые записи за последний месяц, он понял, что Линь Годун стал меньше выходить на улицу. Похоже, мир снаружи больше не вызывал у него интереса. Процесс привыкания занял у него намного меньше времени, чем предполагал Ло Шаохуа. К тому же Линь Годун начал работать – и, более того, подходил к делу очень добросовестно. Похоже, он совсем не собирался снова заниматься саморазрушением…
Неужели этот тип и правда планирует провести остаток жизни в покое?
Ло Шаохуа вспомнил вопрос Ло Ин: «Может ли он измениться?»
Образ мыслей его зятя, Сян Яна, должно быть, тот, к которому стремятся многие мужчины: он готов действовать и вернуть семейное счастье, будучи не в силах отпустить его просто так. Самое лучшее положение – это внешне играть дерзкого бабника, а дома мгновенно преображаться в примерного мужа и отца. Однако с возрастом, когда трудно поддерживать как физическую энергию, так и финансы, он, возможно, обнаружил, что так называемая «неописуемая красота» – пустышка, а родное дыхание в кровати и стакан теплой воды утром – то единственное, что действительно ценно.
Но Линь Годун совсем другой.
Как-никак он совершил то, до чего большинство мужчин и не додумались бы…
Поразмышляв так какое-то время, Ло Шаохуа снова кинул взгляд на часы. Десять часов десять минут. Он поднял бинокль и направил его на спальню Линь Годуна. В комнате все осталось на прежних местах, а «демона» по-прежнему не было. Похоже, он и правда поехал сдавать перевод документов…
Взглянув на свой рюкзак, Ло Шаохуа все-таки решил вернуться к двери квартиры 501. Добравшись туда, с опаской огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг все чисто, снял рюкзак и вытащил две железные проволочки. Засунул их в отверстие замка и аккуратно подвигал, прищурив глаза и сосредоточившись. Через десять с небольшим секунд с силой надавил на замок – «щелк», – и дверь перед ним открылась.
Шаохуа выдохнул, ощущая облегчение и удовольствие – давно ушел в отставку, а навыки не растерял, – быстро собрал инструменты и влетел в квартиру.
Внезапно его одолело удушающее чувство. В точности как двадцать два года назад… Его тело зашаталось. Он вынужден был схватиться за дверную раму – только так и смог устоять.
«Тихо. Успокойся».
Неизвестно, когда вернется Линь Годун. Сейчас не время вдаваться в воспоминания, каждая секунда на счету!
Ло Шаохуа достал из рюкзака перчатки и бахилы. Свой патруль он начал с гостиной.
Когда-то около входа стояла деревянная полка для обуви; сейчас же ее заменяла железная из «ИКЕА». На ней находились лишь хлопковые сандалии. Похоже, в последнее время у Линь Годуна не было посетителей.
Около западной стены в гостиной был размещен диван в клеточку – накидка уже наполовину стерлась от времени. Ло Шаохуа все еще помнил этот диван… А накидка всего-навсего прикрывала
Покрытие на полу не изменилось, только стало обшарпанным и поблекшим. С каждым шагом паркет издавал скрип. Мраморный стол в углу тоже остался прежним. На нем сейчас не лежало ни единой вещи.
Ло Шаохуа подошел к комоду рядом с дверью и открыл ящик: там были лишь какие-то бытовые предметы. Он поднял голову и посмотрел на рамку на комоде. С фотографии на него смотрела седовласая женщина с вымученной неловкой улыбкой. Он все еще помнил это лицо – помнил, как она слезно умоляла его о чем-то и хваталась за его рукав.
Возможно, этой женщины больше нет…
За гостиной располагалась ванная комната; ее раздвижная дверь оказалась наполовину открыта. Ло Шаохуа с трудом протиснулся в проем, стараясь не изменить ее первоначального положения. В ванной ощущалась сырость, вокруг раковины еще остались следы от воды, а на подставке были аккуратно размещены стакан для полоскания рта и мыльница. Ло Шаохуа посмотрел вокруг, и его взгляд остановился на ванне из нержавеющей стали.
