Ответа на сей экзистенциальный вопрос не было. Были окружающие меня мертвые гоблины и, к сожалению, гоблины вполне себе живые. То ли услышал я что-то подозрительное краем уха, то ли увидел краем глаза, а то ли просто почувствовал благодаря своим экстрасенсорным талантам, но лишь наличие автомата в руках позволило мне не повторить судьбу убитых буквально несколькими секундами ранее зеленокожих. Вскинув оружие к своему лицу, я смог блокировать им бросок какого-то маленького каменного топорика, лишь чудом не отчекрыжившего сжатые вокруг ствола пальцы. Но пронзительного истошного вопля, определенно значившего: «Чужак!», а может быть нечто схожее по смыслу, но менее цензурное это остановить не смогло. Причем одно и то же слово орали сразу пятеро коротышек, ибо вслед за процессией беглецов к спуску на берег последовал целый отряд дикарей, и оный отряд явно сейчас собирался порвать меня на кусочки. Трое с ножами уже неслись вперед во всю прыть своих кривых ножек, любитель метательного оружия уже тащил из перевязи на своей груди новую острую фиговину, какой-то придурок с длинным копьем-рогатиной зацепился оным копьем за потолок и никак не мог его выдрать теперь из пластиковой обшивки.
— Ух, мля! — Единственным шансом на спасение было бы выпрыгнуть наружу и надеяться, что дракон уже улетел, и именно это я и попытался сделать, пятясь спиной назад и зажимая спусковой крючок своего оружия. Была надежда, что треск автомата и вспышки выстрелов заставят отлично знакомых с магией дикарей опасливо притормозить…Но реальность в кои-то веки превзошла ожидания, ибо ударившие с расстояния нескольких метров свинцовые пилюли впились в тела первых гоблинов, а после полетели дальше, не сильно замедлившись и уж точно убойной силы не утратив! Магазин был опустошен буквально в единый миг, но зато каждый из слишком резвой троицы словил по два-три попадания, отчего мигом растерял боевой пыл и стал добропорядочно подыхать, корчась на полу среди тел собратьев, метатель топориков хватался руками за продырявленное брюхо и выл, а копейщик тихо повис на своем оружие с дыркой прямо посреди лба.
— Их защита от пуль больше не работает⁈ — Искренне удивился я, меняя опустошенный магазин оружия на полный. Данная замечательная новость давала надежду на то, что избавиться от зеленокожих коротышек-людоедов у меня все-таки получится…Если конечно не сдохну по собственной глупости, которую усугубляет опьянение силой. — Шаманы! Устроенный моими марионетками переполох заставил шаманов перестать поддерживать это заклятье, поскольку силы им срочно потребовались для чего-то другого…Бля!
Один из почти добравшихся до меня со своими ковыряльниками гоблинов, казавшийся даже не издыхающим, а уже подохшим по причине множества несовместимых с жизнью ран, сумел сохранить в себе силы для прощальной подлянки, и даже сумел её привести. Трясущаяся в агонии зеленая лапка, из которой какой-то туристический тесак тупо выпал, была направлена мне в лицо и пыхнула какой-то разноцветной дымкой, воняющей сразу и цветочным одеколоном, и горелым мусорным ведром. Увидеть-то угрозу я увидел, но уклониться толком не успел, слишком быстро двигалась та хмарь, что очевидно имела магическое происхождение и, скорее всего, являлась следствием недавнего принятия некой печати этим неслабо прибарахлившимся на Земле коротышкой, что был облачен в криво укороченные мужские брюки и кофточку с блестящими стразами, явно содранную с какого-то женского трупа. Башку гоблина выпущенная с расстояния полуметра пуля разнесла едва ли не на кусочки, что гарантированно поставило крест на его дальнейшей карьере и позволило получить ещё одну порцию энергии, только вот отменить уже сотворенного воздействия гибель дикаря явно не могла.
— Хм…Вроде жив…И даже нигде не больно, ну если полученных раньше мелких ссадин не считать… — Я с опаской прислушался к своему организму, ожидая самого худшего. И что-то с ним действительно было не так! В венах должен был гулять адреналин, окружающие меня трупы определенно являлись донельзя омерзительными, для описания того воистину глобального пиздеца в который превратилась моя жизнь не хватило бы целого словаря русского мата, даже если дополнить его заимствованиями из языков сопредельных государств…Но мне было весело! Трындец как весело! Хотелось смеяться, плясать, истово заливисто ржать, катаясь по полу, и пусть он грязнее чем деревенский коровник, но ведь так даже забавнее будет… — Пха! Ха! Ха-ха! Да ладно⁈ Серьезно⁈ Ублюдок меня накурил⁈
