Над странной деревней, в которую я вполне себе успешно проник, потихоньку вздымался рассвет. Орали на разные голоса петухи, приветствуя солнце и наступление нового дня, что может закончиться для них супом. Периодически мычали в расположенных где-то относительно недалеко стойлах коровы, требующие то ли дойки, то ли пищи. От стоящей буквально по соседству большой трехэтажной школы доносились шаркающие звуки метлы, свидетельствующие о работе дворника. На крыльце расположенного напротив домика восседал курящий папиросу дедок, чьи узловатые старческие пальцы ловко управлялись с деталями снайперской винтовки, которые аккуратно разложили на специальной тряпочке и теперь тщательно протирали маслом. Несмотря на вполне себе начавшееся утро все ещё продолжали работать уличные фонари…И работали они на магии, ибо никаких проводов между столбами и близко не было, а место лампочек в плафонах занимала кварцевая пластинка, по центру которой располагалась некая сияющая руна. А ещё перед входом в образовательное учреждение стоял памятник, который из моего убежища видно не было, но который я ещё вчера запомнил во всех подробностях. Ибо хотя стоящее на постаменте с протянутой вперед рукой гипсовое изваяние являлось вполне себе обычным, но характерные эльфийские уши, торчащие по бокам его головы чуть ли не на полметра в стороны, перепутать бы получилось разве только с гоблинскими.
— Интересное кино, — пробормотал я себе под нос, пережевывая шоколадную конфету из своего изрядно оскудевшего запаса и листая кипу пожелтевших от времени газет, в числе прочего хлама складированную на чердаке того дома, что стал моим убежищем. Здание было достаточно большим и не то, чтобы совсем нежилым, но каким-то неухоженным. В полисаднике нет однолетних цветов, хотя плодовые деревья и всякие пионы из пропалываемых явно не каждый день сорняков возвышались. На двери большой замок, слегка покрытый пылью. На одном из оконных стекол следы голубиного бомбометания, которые никто не стер…Хозяева явно куда-то уехали, может на время, а может навсегда и потому данная жилплощадь подходила в качестве временного убежища как нельзя лучше. Правда, вот с источниками полезной информации тут было туго…Но мне их собственно раньше и искать-то было особо некогда, ибо был занят делом первостепенной важности, от которого зависит здравомыслие и физическое состояние любого псионика…Ну или по крайней мере псионика, относящегося к гуманоидым расам. Спал я. Крепко-крепко. Так как только может спать вусмерть умотавшийся человек, успешно переживший Конец Света и за один день организовавший больше вражеских трупов, чем иные увешанные медалями ветераны боевых действий могут навалить за целую войну. И это дало очень даже неплохие результаты! Мне определенно легче стало думать и работать с псионикой, закрытые на скорую руки мелкие ранки исчезли почти без следа и даже обожжённая драконьим огнем ступня не только не воспалилась, но и больше не причиняла жуткой боли, словно мой организм наконец-то смог перебороть въевшуюся в него враждебную магию…Или она просто перегорела сама собой, что не менее вероятно. — В газетах нет ни слова про магию, серый туман или монстров…Победная реляции о борьбе за урожай в каком-то колхозе…Обещание отрубить щупальца капиталистическим ястребам, если они вновь протянут их в сторону Кубы… Поздравления с юбилеем генерального секретаря партии…Фамилия и имя с отчеством, кстати, какие-то незнакомые…Но очень вряд ли этот неведомый Козлов Сергей Ипатьевич относится к эльфийской расе…
Шоркающие звуки метлы вдруг резко сменились громким матом, в котором через слово поминались коммунальщики, чья половая жизнь и родословная по версии дворника отличались редкостным разнообразием. Запахло чем-то подозрительно смахивающим на сельский туалет…Причем раз запахло им даже в моем убежище, то ближе к эпицентру неведомой катастрофы царила вообще уж неимоверная вонь. Дедок, за которым я периодически посматривал через щелочку между досками, выплюнул свою папиросу и принялся собирать лежащую перед ним винтовку на такой скорости, словно бы он вернулся во времена своей молодости, и теперь проходит финальный экзамен на курсах молодого бойца…Или, учитывая серьезный калибр его винтовки и явно не для красоты нужный массивный оптический прицел поверх неё, элитного снайпера какого-нибудь спецназа. И мне не надо было даже обладать талантом эмапата, дабы понять — он серьезно обеспокоен.
