К шуму на улице добавились детские голоса, изредка разбавляемые шумом автомобилей. Судя по всему, учеба тут начиналась очень рано, а потому дети разных возрастов кто сами топали к школе, кто пользоваться попутным транспортом в лице соседей или родителей…Идиллия! А вот в листаемых мною газетах градус кровавого угара неуклонно нарастал, с каждым выпуском все больше превращая серьезное и скучноватое издание в сборник какого-то лютого бреда…Бреда, более или менее соответствующего той реальности, которая столь нагло вторглась в мою жизнь и мой родной мир. Передовицы газет заполняли массовые беспорядки, массовые помешательства, массовые отравления…Постепенно к ним стали дополняться ужасающие маньяки, каждый раз показывающие примеры беспрецедентной жестокости, причем всенародные объявления в стиле: «их разыскивает милиция» дополнялись таким длинным списком жертв, включая десятки защитников порядка, что либо там ловили натурального человека-армию, либо обладателя сверхъественных способностей, которого пули не берут. Все чаще и чаще обнаруживались неизвестные и, как правило, питающиеся представителями человечества формы жизни, о происхождении которых строились самые разные теории: от искусственно выведенных западными нетоварищами мутантов до происков капиталистических инопланетян. Правда обвинять во всем политических оппонентов как-то не получалось, ибо за рубежом творилось примерно то же самое, может местами даже похлеще. Пропаганду конечно всегда стоило делить на десять, но если в одном абзаце встречаются слова: «Нью-Йорк, мертвые динозавры и ковровые бомбардировки», причем дополненные панорамными фотографиями с видом на обгоревшие остовы зданий и обугленные костяки монстров, которые по размерам оказались иной раз вполне сопоставимыми, то как-то сразу понимаешь, жильцов и небоскребов в данном городе сильно поубавилось…
Чердак расширился, а потом сжался. Потяжелевшие руки дрогнули и разорвали сжатую в них старую газету, а после в следующий же миг я почувствовал себя таким легким, что почти оторвался от пола. А вот кипы газет и прочие мелкие предметы действительно воспарили…Ну и конечно где-то в сознании, хотя скорее уж в самой глубине души, зазвучал внезапно такой знакомый, чудовищный, жуткий, бесконечно далекий и бесконечно близкий всепроникающий
— Опять⁈ — Мой рефлекторный истерический взвизг определенно могли бы услышать на улице, если бы его не заглушила тревожная сирена, чей оглушительный вой разнесся по деревне на такой громкости, что остается только удивляться, как это в домах стекла не потрескались. Правда, секунд через пятнадцать она стихла…И стали слышны крики. Встревоженные, но не сказать, чтобы прямо испуганные. И не агонизирующие. А ещё на улице вдруг резко стало куда светлее. Раскинутый над деревней магический купол, который и раньше было прекрасно видно, теперь полыхал с такой интенсивностью, что едва ли не в каждую щель будто прожектором светили.
— А эта фигня явно слабее, чем в прошлый раз, — озадаченно подумал я, перебегая от одной наблюдательной позиции к другой и пытаясь понять, а что происходит снаружи. Окна домов стремительно распахивались наружу, а потом запирались изнутри металлическими ставнями с узкими прорезями бойниц. Начавшие было появляться на улице прохожие либо стучались в дома, куда их мгновенно впускали, либо сбивались в плотные ощетинившиеся оружием группы и уже так двигались в одном и том же направлении. К расположенной поблизости школе. Никто не мутировал и не кидался на своих односельчан…Однако где-то поблизости уже начали звучать выстрелы. Многочисленные и изредка разбавляемые чьим-то гулким ревом. Но никого это не шокировало, как не шокировал бы опытных солдат, не первый месяц сидящих в окопе, внезапно начавшийся артиллерийский обстрел. Прозондированная для пробы парочка людей испытывала почти одинаковую смесь тревоги, злости и…жадного азарта? Клочья серого тумана пытались появиться из ниоткуда тут и там, но под льющимся с неба светом стремительно истаивали, будто снег под горячим душем. — А местные к ней, кажется, неплохо подготовлены…Может и обойдется всё ещё…
