Три удара, удар щитом, плечом и Ивэн готов был поклясться, что Стейн открылся достаточно, чтобы можно было уложить его на землю – он намеревался ударить его в грудь коленом, вложив в этот выпад всю свою силу, но тот увернулся и подсек юношу под ноги. Это было не честно, но Ивэн не ждал и толики благородства, помня за что досталось Эйбу – тот был слишком правильным в бою, оттого и проиграл. Он предчувствовал, что Стейн попробует одурачить его, и решил заплатить той же монетой. Падая лицом в землю, Ивэн выронил меч и ждал, что Локхарт непременно подойдет ближе и не откажет себе в удовольствии приставить острие оружия к его горлу. Через мгновение Ивэн перевернулся на спину и запустил в глаза Стейна горсть песка.
Толпа ребятни шумно охнула, а Локхарт заорал.
– Ах ты, песий сын! – взревел он, отбросив щит и меч. Ему пришлось судорожно растирать глаза, пока из них ручьем лились слезы.
Молодой Бранд подскочил на ноги и в два прыжка оказался за спиной Стейна – тот, в этот раз, не успел увернуться. Он все еще бранился и поминал покойного короля крепкими словами. Ивэн схватил его шею и хотел было сбить с ног, но оказался на земле сам – Локхарт перехватил его локоть, и он не успел сообразить, как стремительно от тяжелого удара из легких вышел весь воздух.
Он услышал, как вскрикнула Мириам, но на одно мгновение ему вдруг захотелось остаться на песке, больше не двигаться и только пялиться в осеннее серое небо, по которому плыли темные облака. Он снова подумал, что выйти против великого воина Дагмера было опрометчиво.
Лежа на песке, прислушиваясь к боли, пронзившей спину, Ивэн размышлял насколько позорно его поражение до тех пор, пока лицо Стейна с покрасневшими глазами не загородило ему весь вид. Он лишь убедился, что Ивэн в сознании, и собрался было подобрать меч, но тот, опершись на локоть, приподнялся и отшвырнул меч дальше, пустив в ход магию.
– Сдавайся! – приказал Стейн, обернувшись. На его пальцах тут же заплясали опасные огоньки.
Ивэн вновь встал, прикидывая сколько он продержится в бою против мага огня, оставившего в покое оружие, выкованное для людей. Ему уже приходилось в шутку мериться силой с Мириам, но она уверяла, что не может соперничать с ним с той ночи в лесной хижине. Он невольно покосился в сторону изгороди, где раньше стояла девушка, и насторожился, когда не увидел ее.
– Что вам здесь нужно? – ее голос отчего-то колючий как шип донесся до его ушей.
Стейн тоже услышал ее, оглянулся и позабыл про бой. Она стояла на дороге на пути трех всадников, пока на них опасливо таращились дети. Она была твердая, громкая и злая – такой Ивэн ее не знал.
– Что вам здесь нужно? – повторила она голосом, трещащим от гнева. – Здесь не происходит ничего недозволенного.
Ивэн вопросительно уставился на красноглазого Стейна в надежде, что он пояснит ему кто эти всадники в наглухо закрытых шлемах и багровых с золотом плащах. Тревога, промелькнувшая на лице Локхарта, немало удивила юношу. Он косился на Мириам, но без суеты подобрал один из мечей, спрятал его в ножны и отряхнулся.
Один из всадников поднял забрало шлема и Ивэн узнал в нем главу Священного караула – Тревора. Он запомнил его по нехорошей ухмылке в тот день, когда пришел в Совет. Но тот день, один из самых позорных в жизни, Ивэн предпочитал не вспоминать. Тогда все глазели на него, а он только молчал и слушал Моргана, церемонного как никогда прежде.
– Здесь все спокойно. Уверяю вас, сиры! – крикнул Стейн. Он направился к ним и широко раскинул руки, демонстрируя мирные намерения.
– Лорд Стейн, – голос Тревора прозвучал глухо и несколько раздосадовано.
– Кого вы еще здесь желали увидеть?
– Ваше Высочество, вы ранены?
Ивэну, судорожно отряхивающему рубаху от песка, вдруг подумалось, что глава Священного караула отменный болван, ведь он еще и слова не ответил Мириам и Стейну, успевшим заговорить с ним.
– Сир Локхарт взялся меня обучить, – соврал он, рассудив, что рукав, залитый кровью, выглядел и правда нехорошо. – Сущая царапина, право слово!
– Вы решили попугать детей огнем, сир? – Тревор наконец обратил внимание на Стейна, но только оттого, что он положил руку на плечо девушки, преградившей ему дорогу.
– Все эти дети – маги. Вид ваших плащей пугает их вернее, чем огонь, – выпалила она, но голос ее зазвучал мягче.
Лошади беспокойно переминались с ноги на ногу. Никто из всадников не думал спешиваться. Тревор, единственный человек, которому было дозволено показывать свое лицо в Священном карауле, равнодушно взирал вниз, оглядывая с особым вниманием детей, уставившихся на него.
– Может не стоит пугать непослушных детей караулом? – проговорил он наконец.
– За пределами Дагмера люди пугают детей ведьмами и колдунами. И вы здесь только оттого, что сказки о них больно страшны, – отозвался Стейн, невозмутимо пожав плечами.
– «Неопалимый» вошел в гавань, – Тревор натянул поводья и развернул лошадь. – Если бы у меня были дети, я бы пугал их его капитаном. Следи за ним, Стейн Локхарт, иначе он никогда не вернется в Тирон.