Усаживаясь рядом с друзьями, Ивэн приметил, что молодой Локхарт выбрал отменное место для нечаянного привала. Они оказались окружены соснами, белеющими в темноте мелкими полевыми цветами, и накрыты плотным одеялом из звезд. Он без труда отыскал на небосводе Волчий след и Спящую Медведицу. Оба созвездия были хорошо ему знакомы — они казались пронзительно яркими в ночной синеве. Теперь он глядел на них иными глазами, уловив переплетение с собственной судьбой.
— Тебе досталась славная земля, — заявил Эрло, носящий на своем гербе медведицу. — Однажды я сбежал, но не нашел себе иного места. Где бы ни странствовал, я всегда возвращался в Дагмер. Ты только глянь! Моя медведица рядом с волком на твоем небосводе!
— Это небо не мое, Эрло, — мимолетно
Ивэн. — Ему плевать на ком здесь корона. Оно беспристрастно и вечно, а звезды одни на всех.
— Скажи, мой друг, бывал ли ты в замке своей семьи в Эстелросе? Он стоит высоко, и тебе видится, что они царапают серые крыши. Лорд Ханрик показывал мне эту медведицу своими пальцами, унизанными серебряными перстнями, и твердил то же, что и твой дед «
— Я не бывал в Эстелросе, — честно признался Ивэн, удивляясь этому малознакомому проявлению его друга. Он очень тонко чувствовал окружающий мир, заглядывая в саму суть вещей, чего нельзя было предположить, глядя на его бритую голову и разбойничье лицо, пересеченное бледными шрамами и едкой ухмылкой.
Эрло удивленно приподнялся на локте и уставился на короля.
— Как так вышло, что ты оказался там? — спросил Ивэн, прежде чем успел услышать осуждение.
— Я — мрачная история заката моего дома, — ловчий снова упал в траву, прячась от любопытствующего взгляда. — И имя мое истрепалось и истерлось от времени. Ты в самом деле хочешь знать ответ?
Ивэн поспешно кивнул, прежде чем сообразил, что в темноте ночи этого не разглядит никто.
— Угу, — неожиданно подал голос Роллэн, в то время как все думали, что он задремал.
— Ох, ну чтоб вас! Портить такую ночь!
Птицелов нехотя уселся, скрестив ноги. Он рассеянно уставился на собственные ладони и начал говорить. Его голос изменялся. Мягкость и певучесть его речи улетучилась прочь, как небывало. Он спотыкался, мялся, словно позаимствовав неуклюжесть у Роллэна.
Он рассказал, что, когда его привезли в Дагмер, он редко отходил от Брандов. Оба — Морган и Кейрон, видевшие смерть своих друзей, пытались одарить его заботой, а леди Эдина будто разглядела в нем еще одного сына. Да и была ли для нее разница?
— Вырастили чужого волчонка, вырастим и медвежонка, — ласково улыбалась она.
— Холоден ко мне оставался лишь будущий король. Я так часто увивался за Морганом, что должно быть, надоел ему. Глупый был. Я жаждал его внимания, как только способны дети, глядя на тех, кто будит в них восхищение. А твой отец… — Эрло замолк, очевидно раздумывая, стоить ли продолжать.
— Говори, прошу! — вскинулся Ивэн, думая, что молчание теперь, когда друг решился на откровенность, станет невыносимым — он собирал чужие воспоминания об отце, как куски разбитой мозаики, и не знал, что за картина предстанет перед ним в самом конце. Ему было всегда мало, кто бы не вел свой рассказ.
— Он всегда был королем, — тихо сказал Эрло с нескрываемой осторожностью во взгляде. — Тогда я не знал, как это бывает, не мог объяснить. Есть люди… Стоит один раз взглянуть и сразу поймешь — вот человек с особенной судьбой! Его стать, его ум, его вздернутый подбородок. Аарон очаровывал всех вокруг, но магом не был, как и я. Вот отчего мне, мелкому мальчишке, он был так интересен, но он оставался неприступен. А потом твои дед и бабка погибли, он стал королем, а Морган — Смотрителем. В ту пору Эстелросом заправлял старший брат леди Эдины, но вскоре умер и он. Власть Аарона крепла, как и он сам. Лорд Ханрик остался единственным членом семьи Мейнард, которому можно было доверить земли Эстероса, и управлять ими — великая честь, и от нее нельзя было отказаться. Советы Ханрика заставляли Аарона чувствовать себя человеком больше, чем королем магов.
— Но ты… Почему отец отослал прочь тебя?
— Быть может, я забыл, что мне никогда не стать волчонком? Я не знаю. Аарон не счел нужным объясняться со мной, а я был слишком напуган и обижен, чтобы задавать вопросы. Я не спрашивал ни о чем даже Моргана, приехавшего навестить меня. Когда он вернулся в Дагмер с очередным магом, меня не было в замке целую луну.
Эрлоис вдруг поднялся на ноги и потянулся, стараясь напустить на себя безразличие. Ивэн испугался, что он закончит рассказ, но тот продолжил, завязав руки узлом на груди.
— Дураки мелят языками почище мельничных жерновов. Я слышал тех, кто считает твоего деда виновным в гибели Ангеррана. Быть может, Аарон опасался, что я вырасту и пожелаю мести, оттого и не хотел, чтобы кто-то в Дагмере, в особенности его брат, привязывался ко мне.
