Ивэн ждал невесту у алтаря в светло-сером, почти белом дублете и багровом плаще отца. Его голову украшала корона, так похожая на тонкую диадему, предназначенную для Анны — серебро и сверкающие рубины венчали головы всех правителей Дагмера.
Девушка ступала по лепесткам роз, вновь позабыв, что ее лицо сокрыто от всех. Она сияла, с каждым шагом приближаясь в Ивэну, глядящему на нее с неприкрытым восхищением. Пастор Эйлев снисходительно поглядывал на него, очевидно думая, что тому следовало бы умерить свой пыл. Анна даже не слышала молитвы, начатой им. Весь мир растворился в призрачной дымке — остался лишь Ивэн, с которым они оказались лицом к лицу. Впервые они могли смотреть друг на друга открыто, не прячась от любопытствующих взглядов.
— Можете взять друг друга за руки, — дозволил пастор, и Ивэн бережно приподнял края венчального покрывала. Оно упало на пол и по храму волной разнеслись возгласы восхищения. Анна спрятала девичье смущение — невесте короля оно было не к лицу. Оба встали на колени и крепко сцепили пальцы. Ивэн едва сдерживал улыбку — яркие огоньки плясали в его глазах. Взглянув на них однажды, Анна пожелала увидеть их вновь.
Они приняли чашу, протянутую Эйлевом — ее дно было присыпано землей, удерживающей горящую свечу. Пастор говорил над ними о любви, верности, добродетели, а Анна дрожала от волнения и была рада тому, что стоит на коленях — ноги едва бы удержали ее. Когда он окропил их обоих водой из горного озера, она поняла, что настало время клятвы.
— Ни воздух, ни вода, ни огонь, ни земля не встанут между нами, но будут вместе с нами…
Анна вторила голосу Ивэна, замечая, что совсем не умеет говорить так, как он — как настоящий правитель, знающий как быть услышанным, но не кричать. Ее голос был совсем тих, но она поклялась себе научиться говорить, как подобает королеве.
— …Ни мир, ни война, ни железо, ни кровь не разделят нас. Клянемся быть вместе. Отныне и вовеки.
— Можете скрепить ваши узы, — проговорил Эйлейв.
Анна не успела ничего ощутить, когда их губы сомкнулись над горящей свечой. Это был осторожный и робкий поцелуй. Вслед за ним воздух кругом задрожал от переливчатого колокольного звона и ликования гостей. Ивэн помог ей подняться и, продолжая держать ее пальцы, вскинул руку в приветственном жесте короля. Подумав, она последовала его примеру.
— Слава королю и королеве! — слышалось со всех сторон, вихрь лепестков дагмерских роз закружился в воздухе.
Корона все еще лежала на алтаре, клятва королевы Дагмера не успела прозвучать, но Анна была рада отстрочить момент, пока не перестанут бить колокола.
— Видишь, они любят тебя и без нее, — прошептал ей супруг, едва заметно покосившись на алтарь. — Другой королевы я не посмел бы желать!
Анна крепче сжала его пальцы, мысленно посетовав, что им нескоро доведется остаться вдвоем. Она желала расслушать стук его сердца и распробовать поцелуи, но эти двое более не принадлежали лишь себе.
Глава 23. Место под солнцем
Зима подступала к Дагмеру и было ясно, что его больше не согреет ни один погожий денек. Осеннее солнце в последний раз ласкало каменистый берег. Еще немного, и он покроется изморозью, а потом вовсе льдом и снегом. Но возвращаться домой было приятно, даже кутаясь в меховую накидку.
Мириам глядела то на подступающий берег, то на Моргана. В его черных волосах путался холодный морской ветер. Он налегал на весла лодки, спущенной с корабля, но все равно приметил ее взгляд и едва заметно улыбнулся. Она готова была поклясться, что на его суровом лице северного лорда проступили веснушки. Солнце Корсии оказалось безжалостно к его бледной коже.
Так долго в Фелисе они не задерживались еще никогда. Мириам была уверена, что навсегда запомнит эти дни. Если бы каждый Призыв заканчивался именно так, она осталась бы Смотрителем до глубокой старости. Воспоминания о днях ожидания галеона, идущего в Дагмер, она решила оставить себе на всю жизнь, и перебирала их мгновение за мгновением.
Им удалость спасти от расправы молодую корсианку. Ее бросили в темницу, заявляя, что та готовит приворотные зелья — обычная история красивой чародейки. Перешла ли она кому-то дорогу, или не одарила кого-то улыбкой в ответ на ухаживания — это было не столь неважно. Ее кровь, как и помыслы, были чисты. Так изредка случалось, но Беттине, так звали девушку, несказанно повезло. Она выбрала мужчину, готового следовать за ней хоть в само королевство магов. Косимо желал только одного — быть рядом с ней и с дочерью, маленькой и звонкой Дженной.
Ожидая корабля, они впятером поселились в пустующем доме с красной крышей в одной из деревенек под Фелисом. Вокруг рос заброшенный сад, увитый плющом, и он спасал их от посторонних. Этот дом оказался местом, наполненным нечаянным счастьем. Беттина и ее семья жили в полную силу, будто и не помнили вовсе, от какой беды они были спасены. Или, быть может, именно поэтому смогли заразить неуемным жизнелюбием даже по обыкновению сдержанного Моргана.
