Молчание становилось неловким. Но отчего-то он не уходил, не тушил костер, не звал ее в дом, а все потягивал обманчиво легкое вино.
— Когда-то у меня был друг. Он знал все созвездия над нашими головами, — почти бездумно выпалила Мириам. — Или же просто выдумывал их для меня. Хочешь, я покажу их тебе? Там, на берегу, сейчас даже виднеется как кто-то в небе разлил молоко.
С ее губ сорвался глупый смешок. Быстро, как только могла, она схватила цветастое покрывало — им она накрывала плечи, если становилось совсем зябко, и штоф, отставленный Морганом. И побежала. Она знала, что он последует за ней, если не смотреть на звезды, то образумить и вернуть обратно в дом.
Она бежала по уже очень знакомой тропинке к морю, смеясь над собственной дерзостью или глупостью. Она оставила добычу недалеко от воды, и отважившись быть легкомысленной, сбросила одежду, и шагнула в море. Ей нравилось заплывать далеко, по ночам это еще и будоражило разум. Мир вокруг был огромным, а она — всего лишь крупинка в нем, охваченная непомерным восторгом.
— Отвернись! — хохоча потребовала она, хотя вовсе не этого хотела от Моргана, ждущего на ее песке.
Когда тот прикрыл глаза ладонью, девушка выбралась на берег, и не торопясь надела юбку, не спеша накинула блузу, не намереваясь застегивать все пуговицы до одной. Она села рядом с Морганом на песке, схватила штоф и сделала глоток.
— Смотри! — она ткнула пальцем в черное небо. — Вот эта россыпь, идущая от яркой синей звезды… Это Персты! — она передала вино Моргану, и дождалась, пока он поднимет штоф в торжественном жесте. — Чуть южнее — Слезы Пророка, а на севере от Перстов, — рассмеялась она, — Огненная дева!
Мириам чувствовала, как ее тело от эйфории или холода бьет мелкая дрожь. Ее рассказ о небосводе оборвался, когда Морган неожиданно накинул на ее плечи покрывало.
— О чем ты задумалась, Огненная дева? — наконец заговорил он, и на его лице играла едва заметная в лунном свете улыбка.
— О том, что нам нужны новые Смотрители, — соврала она, глядя на его губы. Это не было ложью до самого конца.
— Мало кто будет рад такой жизни, милая, — тихо проговорил он, делая глоток.
— Если
Они замолчали на мгновение, вслушиваясь в шепот волн. Эта ночь была прекрасна, хоть мир и начинал качаться из стороны в сторону.
— Скажи, я была первая, кого ты обратил в Смотрители? А что, если я, наплевав на долг, захочу остаться здесь, Морган? Свяжешь меня, перекинешь через седло и бросишь в трюм? — засмеялась девушка.
— Ты была первая, Мири. Но это опасно. И я не хотел бы оставить на своих руках кровь соратника, если скверна окажется слишком темна для него. — и он снова приложился губами к штофу.
— Но нам с тобой она в самую пору, — не без горечи усмехнулась девушка.
— Но я бы тоже остался здесь! — слишком поспешно выпалил Морган. — Я бы отрекся даже от дороги…
— И мы бы остались в этом доме вдвоем. И твоя кожа перестала бы быть такой белой, как снег.
— И ты бы никогда больше не надевала мужскую одежду в пути, — рассмеялся Морган, подхватывая начатую игру.
— Еще бы научилась печь хлеб, совсем как Беттина!
— А я бы… — рассмеялся он. — Восторгался своей молодой женой на каждом шагу, совсем как Косимо!
— И, как он говорил, у нас бы родился медноволосый сын. Или двое?
Оба делали вид, что смеялись над слишком темпераментными корсианцами, но не сводили глаз друг с друга.
— А что, если бы я не пережила Посвящение, Морган? — вдруг обронила Мириам. — Я бы никогда не увидела тебя таким. Без севера, без серого дублета, без славы героя.
Оба затихли. Мириам, жалея о сказанном, спрятала взгляд, и крепче укуталась в цветастое покрывало. И совсем забыла, как дышать, когда Морган сорвал поцелуй с ее губ. И еще один. А она все смеялась, совсем не веря, что это было правдой, чистейшей как лед в устье северной реки.
— Это все вино? — выдохнула она, когда он выцепил шпильку из ее собранных локонов. Те мягко опустились на плечи податливой волной.
— Вино, да, — Морган отпрянул также быстро, как воровал ее поцелуи. — Но, Создатель, будь я проклят, если когда-либо видел женщину, совершеннее тебя. Я и так проклят. Ты — мой грех? Или же мой свет?
Он вскочил на ноги и уставился прямо на луну, что глядела на него с немым укором.
— Сколько зим я пережил под этими Перстами, Слезами Пророка и Огненной девой? Ты видишь кто я яснее чем другие, и не бежишь от меня, Мири?
Девушка встала напротив, коснулась шрама, пробежавшего по его лицу.
— Я вижу кто ты. Оттого и не бегу. Даже когда молодой влюбленный капитан раз за разом зовет меня за море жить в беспечности и с честным именем.
Морган прижал Мириам к своей груди. Сквозь шум волн она расслышала биение его сердца.
— Это летнее вино коварнее старого отступника, — шумно выдохнул он. — Я бы сказал, что нас будет ждать иная жизнь в Дагмере. Но кто это говорит? Я? Или оно?
— Вернемся в дом? И доживем до утра, — тихо промурлыкала девушка. — Тогда оно будет больше невластно.
