Словно лишенный всякой воли, он устало подошел к кровати, уложил гудящую голову на ее колени. Песнь ее темной крови захватила его. Ее потемневшие от магии пальцы коснулись его волос.
— Я больше ни за что не вернусь в лагерь. Гален сошел с ума. Ты должен меня спасти. Тот Морган Бранд, которого я полюбила, сделал бы это.
Рука Моргана легла ниже острого колена женщины, настойчиво заскользила вверх.
— Человеческая жизнь для него теперь просто пыль. Послушай! Ты еще пожалеешь, что не убил его младенцем!
Гаудана вывернулась, юркнула выше на кровать.
— В нем сама Великая Тьма. И он доберется до меня, если ты не поможешь мне. И ты… Ты умрешь следом за мной!
Морган снова приблизился к ней, а она схватила его за горло, заставляя глядеть прямо в свои бездонные холодные глаза.
— Заклятие не пало! Но скажи, что тебе это было не по нраву.
— Ты лжешь. Не было никакого заклятия. Я — Смотритель Дагмера. И я люблю тебя, моя глупая ведьма.
— Ты никогда не был неуязвим, Волчья шкура, — прошипела Гаудана.
В следующий миг Морган опрокинул ее на кровать, накрывая своим телом, и поцеловал. Она все также пахла лесом и отчего-то — миндалем. Она, как и всегда, пьянила его, лишая всякой свободы. Больше он не желал слушать ее, даже когда она впервые грубо оттолкнула его.
— Спаси меня, или мы умрем!
В ответ он только грубо сорвал с ее губ новый поцелуй, и еще один. Страсть отняла у него рассудок. Он быстро справился с собственной одеждой, пропитанной морской солью, и с ее платьем, окутанным дымом костра.
— Во что же я превратила тебя? Кем ты стал рядом со мной? Прости меня. Молю, прости! — слышал он, целуя ее белые плечи, и уже не мог остановиться.
Он, как одержимый, хотел обладать этим телом, упорно веря, что не оставил бы незамеченным след кровавых чар, коснись они его самого. Гаудана ошиблась — так он думал, пока ее руки смыкались на его шее. Он никогда не был во власти заклятия — вот во что он хотел верить. Неточное слово, нарушенный ритуал, и темная магия не получила над ним власти.
Жаркий стон сорвался с губ ведьмы, как он вдруг подумал о другой. Каково было бы ласкать ту, другую, в том месте под солнцем? Но тьма всегда влекла его сильнее, чем свет, и в этом он боялся признаться даже себе. Он вел извечную борьбу с ней, но, когда Гаудана оказывалась рядом, проигрывал это сражение раз за разом.
По обыкновению, они оставляли друг друга с первыми лучами рассвета. Оттого проснувшись в кромешной тьме, Морган знал, что Гаудана все еще рядом. Он потянулся, чтобы обнять ее, но наткнулся лишь на мрачный холод. Да, это все еще было тело любимой им женщины, но оно больше не дарило тепло.
Морган отбросил одеяло. Осознание медленно настигало его, отчего он будто наблюдал за собой со стороны. Видел, как неспешно оделся, как провел рукой по черным волосам Гауданы, как поднял ее на руки. Воздуха не хватало. Его грудь стискивали стальные тиски.
Анна была встревожена. Глубокой ночью она проснулась и не обнаружила Ивэна рядом. Ей и раньше доводилось просыпаться в одиночестве, но теперь необъяснимое чувство тревоги поглотило ее, впиваясь в нее острыми коготками.
Девушка отправилась искать супруга в зал Совета, беспокоя стражников. Те не могли сказать, чем был занят их король в столь поздний час. Она открыла тяжелую дверь. Там, где решались судьбы Дагмера, было пусто и темно, и гуляли лишь сквозняки.
Схватив свечу с большого круглого стола, Анна отправилась дальше. Она вспомнила, что днем вернулись Смотрители, и она пошла в полупустое крыло замка, где они жили, надеясь, что отыщет Ивэна в покоях Моргана. Он любил рассуждать с дядей у фонтанчика в маленьком внутреннем саду. Она подумала, что в этот раз их беседа могла затянуться. Ей не нравилось пробираться туда в одиночестве по пустующим коридорам — на пути ей не встретилось ни одного стражника. Ивэну же, напротив, именно оттого было приятно бывать у Смотрителей. Там он, хоть и на время, забывал про корону.
Прикрывая пламя свечи ладонью, она шла быстро, почти бежала из коридора в коридор до тех пор, пока не оказалась на галерее, ведущей в покои Смотрителей. Сад был пуст. Она постучала в покои Моргана. Снова. Не дождавшись ответа, толкнула дверь. Смятые простыни, не так давно догоревший очаг — это все, что она смогла разглядеть. Сама того не желая, королева направилась в покои Мириам. Тревога заставила ее откинуть прочь неприязнь, рожденную из легкомыслия старой подруги — Анна никак не могла простить ей надежду, в которой Мириам не могла отказать ее старшему брату. Но девушки не оказалось в ее покоях, а кровать была вовсе нетронута. Анна заглянула и туда, где жил Ивэн, едва только попав в замок. Комната зияла одной лишь пустотой.
