Мириам бросила на него взволнованный взгляд, будто бы ему довелось чем-то больно задеть ее. Но, ни слова не говоря, поднялась из кресла и повернулась.
Морган взял в руки легкий, словно перышко, медальон и подошел к ней.
«Плоть от плоти огня», — подумал Морган, разглядывая медно-рыжую косу Мириам и ее плечи, усыпанные едва заметными веснушками.
Застежка цепочки легко поддалась ему, но девушка дрогнула, когда он нечаянно коснулся ее шеи. На миг она показалась такой беззащитной, что Морган ощутил странное желание заключить ее в объятия, но поспешно отмахнулся от него.
— Скажи, что не станешь звать меня немедленно в дорогу, — попросила неожиданно она, девушка, которой так любопытно было жить в пути и смотреть на миры, ранее неведомые. Она любила встречать на своем пути новые деревни и города, видеть иных людей с незнакомым говором, слушать их истории и песни, вдыхать ароматы неизвестных цветов, примечать редкие оттенки моря, гор и песка.
— Я никогда не слышал ранее, чтобы ты так говорила, Мири, — признался Бранд.
В день произнесения клятвы, она впервые отправилась с ним, и ее глаза блестели как драгоценные камни. Тогда она была преисполнена чувством гордости и собственной важности. Но Морган предвидел, что со временем она проклянет сказанные слова и свою опрометчивость. И вот этот день настал.
— Я хотел бы увидеть, как Дагмер примет нового короля и смею надеяться, что новый зов мы услышим нескоро.
— Только не отбирай его у меня, — тихо зашептала девушка, так и не решив обернуться. — Часть его — это я.
Морган оцепенел от этих слов.
«Если бы я принял корону, она бы не утратила ту часть», — подумал он, утонув в обдающем холодом сожалении.
Только не отбирай его у меня.
Эти слова показались Моргану такими горькими, что их нестерпимо захотелось утопить в приторном корсианском вине.
Глава 11. Дом запертых сердец
Его брат, его темная родная кровь, исполнил обещанное — он вернул в Дагмер черную кобылку, которую сам вспугнул во время последней встречи в лесу. Это стало поводом для радости Мириам, и теперь она, отослав конюха прочь, сама обхаживала Звездочку — смыла с нее грязь, бережно расчесывала мягкую гриву. А Ивэн вдыхал ароматы сена и поздней осени, и молча наблюдал за девушкой. В ее присутствии он будто становился целым, но никак не мог разъяснить себе этого и подобрать верное слово.
— Не каждая кобыла подпустит мага к себе, — довольно проворковала Мириам. — А эта меня любит.
В подтверждение тому лошадь тихонько фыркнула и смешно задергала ушами. Ивэн счел время подходящим для лакомства и потянулся к корзинке с яблоками и морковью, принесенной из замковой кухни.
— Держи! — предупредил он и подкинул красное яблоко в воздух.
Девушка ловко поймала его одной рукой и протянула Звездочке. Та нетерпеливо захрустела сочным плодом.
Ивэн приметил, что Мириам не обронила и слова о Галене, не говоря о благодарности, словно ее любимица нашла дорогу в стойло сама. За дни, проведенные в замке, он понял, что об Аароне может расспрашивать сколь угодно — она отзывалась о нем с упоением и горящими глазами, но слыша имя его первого сына, она становилась мрачнее тучи.
— Я вспомнила, как Морган обещал тебе любого коня из королевских конюшен, — улыбнулась девушка Ивэну, приобняв Звездочку за шею. — Кто же тебе понравился?
— Тот, что черен, как сама тьма, — признался он. — Я хотел бы угостить его.
— Он откусит тебе пальцы, — расхохоталась Мириам. — Внутри он такой же черный, как и снаружи. Это боевой конь из Корсии. Его прислали в дар твоему отцу, вот только оседлать его никому так и не удалось.
— Я не знаю, какой из меня король, но наездник — превосходный, — бросил Ивэн с небрежным вызовом.
Выхватив из корзины еще одно яблоко, он направился к стойлу, где стоял приглянувшийся ему конь, огромный и устрашающий, с широкой грудью и крепкими ногами. У него перехватило дух от его красоты, и он захотел заполучить этого коня, как только увидел собственное отражение в черных блестящих глазах.
Мириам окликнула его, но он не остановился и лишь улыбнулся, услышав, что она последовала за ним.
— Ты же не думаешь войти к нему?
— Знаю, что это может быть опасно, но я научен обращаться с лошадьми, — отозвался Ивэн. — Все это время он ждал меня. Вот увидишь.
Дворцовая конюшня была достаточно велика. Разномастные лошади игривые, безразличные или же сонные, чувствуя присутствие людей, выпрашивали внимание и угощение. Все, кроме массивного коня из Корсии. Он флегматично стоял, отвернувшись к стене, и не разделял оживления сородичей.
— Прости, что не зашел к тебе сразу, — обратился Ивэн к нему, облокотившись на ограждение стойла и протянув яблоко на раскрытой ладони.
Мириам встала рядом с ним так, что они соприкасались плечами.
— Как его зовут? — спросил Ивэн, понимая по взгляду девушки, что та разделяет его восторг, но опасается.
— Если он выберет тебя, ты сможешь сам понять это. Придумаешь ему имя.
