Девушка сидела за дубовым столом у окна, низко склонившись над распахнутой книгой. Она всегда склонялась слишком низко, когда думала, что ее никто не видит. Увлеченная, она была неподвижна и только ветер, врывавшийся в комнату из распахнутого настежь окна, играл с непокорными прядками ее волос, убежавшими из хитро заплетенной косы. Этим утром она выбрала изумрудного цвета платье с вышивкой на поясе, наспех сшитое портными в каком-то уже забытом Морганом городе. От бродяжки из руалийского порта давным-давно не осталось и следа.
— Тебя сложно застать в одиночестве, — проговорил он, чтобы оторвать девушку от книги, но по ее испуганному взгляду понял, что подошел слишком тихо.
— Прости. Ты напугал меня, — призналась она и улыбнулась сначала робко, а потом привычной мягкой и согревающей улыбкой.
— Я охотился за тобой все эти дни, но мой племянник так покорён, что не хочет разлучаться с тобой и на миг, — Морган сел за стол рядом с Мириам и отодвинул в сторону запылившуюся стопку книг.
— Ты заблуждаешься, — хмыкнула она, не глядя ему в глаза. — И, возможно, не поймешь меня. Но нам спокойнее быть рядом, чем порознь. Может быть, из-за того, что случилось в лесу. Теперь я сама не своя, и только глядя на него, вспоминаю, что сделала все не зря. Ты ему необходим, Морган. Ему нужен кто-то готовый показать ему наш мир, так не похожий на его монастырь.
Бранд нахмурился. Девушка была права. Он погряз в дворцовых делах и подготовке к коронации настолько, что на племянника совсем не оставалось времени. А ему требовались ответы на миллиарды вопросов и Мириам не посмела оставить его одного.
— Спасибо, — тихо проговорил Морган.
— За что ты благодаришь меня? — девушка наконец посмотрела на него, и он растерял все слова, что готовил для нее.
— За то, что ты делаешь для Дагмера, — сказанное прозвучало фальшиво и не выражало и доли того, что он чувствовал.
— Благо Короны для меня не первоочерёдное, — тихо фыркнула она.
— Я…
«Каков глупец», — Морган мысленно выругался, ощутив болью слова, застрявшие в горле.
— У меня есть кое-что для тебя, — признался он наконец.
Гранаты медальона красиво блеснули, показав всю глубину своих граней. Морган протянул его девушке на раскрытой ладони и принялся выжидающе изучать ее лицо — ждал улыбки, способной растопить даже его сердце.
— Что это? — спросила Мириам внезапно помрачнев.
— Внутри него лаванда, — мягко пояснил лорд.
— Я поняла это с первого взгляда.
— Там в лесу я понял, что тебе нужен новый амулет. Ты услышала отступников скорее, чем я.
— Твой дар красив, но могу ли я принять его? Достойна ли я его, когда во мне нет прежней силы, необходимой тебе? Ныне я суха как южная река в знойное лето, и в бою от меня мало проку. Верно, лучше бы тебе найти нового ученика, а то и двух. А я выбрала свой путь. Если ты погибнешь из-за меня, я не вынесу этого, — Мириам поджала губы и шумно захлопнула книгу. Остатки пыли с ее страниц завертелись в воздухе.
Морган увидел, что она изучала писание о мертвом городе Ангерран. Книга не имела заглавия, но была обтянута в темную, почти черную кожу, и была ему хорошо знакома. Он оказался почти уверен, что Мириам читала ее не из собственного любопытства, а желая рассказать историю правившей семьи Толдманн будущему королю, весьма поучительную, и Морган немного пожалел, что потревожил девушку.
— Ты не перестала быть Смотрителем лишь растеряв часть огня. Это немыслимо. Невообразимо. Я не посмею представить себе иного ученика, — он, сам того не ожидая, повысил голос. Ему захотелось стиснуть плечи девушки и хорошенько встряхнуть ее, чтобы она напрочь забыла эти сомнения, и перестала говорить с ним так холодно и бесстрастно. Это злило его. Рядом с Ивэном она часто щебетала, словно птичка, и смеялась так, как раньше смеялась только в его присутствии. С ним же теперь она была холодна, совсем как Ивэн, не получивший еще часть силы, изгнавшей из него след скверны.
Он ничуть не погрешил против правды. Ему даже думать не хотелось о том, чтобы в пути по Изведанным землям его сопровождал кто-то иной. Потеряй Мириам зрение или слух, он бы все равно не оставил ее в городе.
— Ты клялась в верности народу Дагмера, клялась быть честной и смелой. А я вижу, как ты трусишь, придумав, что ценна лишь только даром! — Морган продолжал, желая увидеть в лице девушки хотя бы гнев, — чувство, на которое она всегда была скора. — Прошу тебя вспомнить слова, что ты говорила Аарону, когда я взял тебя впервые с собой, и принять мой подарок.
Он положил медальон поверх захлопнутой книги. Мириам взглянула на него виновато и потянулась к тонкой серебряной цепочке.
— Ты устыдил меня, — вздохнула она. — Но я не смогу быть полезна тебе, как раньше, и страшусь своей слабости.
— Отчего ты так мало знаешь о себе? — Морган спросил ее, не ожидая никакого ответа. — Ты не понимаешь, что огонь — не вся твоя сила.
Морган почувствовал вкус сладкой победы, когда девушка расстегнула застежку серебряной цепочки.
— Если позволишь, я помогу тебе, — обратился он к ней, смутившись от собственной дерзости. — Как сделал это тогда, перед королем.
