Гален улыбался, все еще озираясь по сторонам. Он так и ушел — с невероятно грустной улыбкой на бескровных тонких губах. Молодая отступница скользнула за ним как тень, и только Гаудана задержалась, но не затем, чтобы запомнить всех, кто прогнал ее. Цепкие ручищи капитана сомкнулись на ее локте.
— Не вздумай искать с ним встречи, ведьма. Иначе я натравлю на тебя ловцов, — тихо прошипел он, но его отец расслышал каждое слово.
Райс говорил о Моргане. Недоверчивый, мнительный и злопамятный он не верил, что эта лесная ведьма забыла о мужчине, околдовав которого оказалась в Дагмерском лесу в соратницах врага. Он всегда считал, что она заняла жизнь в долг, и ее стоило лишить головы. Король Аарон не держал палачей в своем городе, но за его стенами промышляли ловцы, не знающие музыки слаще, чем звон монет. За пару десятков дукатов они бы легко расправились с ведьмой, и Райс был готов уплатить эту цену.
— Нет нужды, — огрызнулась она злобно, и толкнула его в грудь. — Будь добр, не прикасайся ко мне, милорд пират.
Дверь за ней захлопнулась оглушительно громко. Капитан готов было ринуться за отступниками, но отец удержал его.
— Осторожнее, — проговорил он. — Этот город — не твой галеон.
Стейн вышел из таверны сам, захватив с собой двух стражников, владеющих той же магией, что и он сам. Он всегда предпочитал огонь в бою другим стихиям, ведь он, думалось ему, мог принести больше вреда.
— Надо бы проверить Восточные ворота. Чую, что-то случилось, — ворчливо приметил один из его спутников, явно расстроенный тем, что его оторвали от крепкого эля.
Покинув таверну, отступников они не увидели и Стейн согласился с мыслями стражника. Скрывать непрошенных гостей было некому, и он заключил, что они покинули город через те же ворота, в которые вошли.
Стражник был прав.
Солдатам Дагмера нередко приходилось снимать с деревьев почерневшие трупы неугодных Галену Висельнику, развешанные у дорог. Из всех видов расправ он предпочитал именно эту. Король Аарон карал изгнанием, но его сын не был столь милосерден.
Стейн приметил издалека, что постовые застыли в футе над землей у Восточных ворот. Оба были совсем еще молоды. Он понял это, разглядев от носков сапог до макушек шлемов, и пожалел, что не может назвать из имен, как сделал бы Морган.
— Усилить охрану, — приказал он, увидев, что никаких веревок вовсе нет. — Поднять гарнизон. По шесть человек на каждый пост. Прочесать город.
Шеи мальчишек были свернуты, будто бы выкручены чьей-то огромной рукой.
— Отец?
Голос Роллэна пронзил Стейна. Он разозлился. Ему представилось, что Гален, сотворивший это варварство, наблюдает за ними и особенно пристально — за его сыном. Он захотел обругать молодого лекаря, но не посмел. Роллэн, не пожелавший оставаться с братом, лишь делал то, что должен был. Его помощь была бы полезна, получи стражники удары ножом или же стрелу в бок. Он бы спас их. Остановил бы кровь, сшил бы раны, выправил бы кости, но жизнь покинула их. Он был бессилен.
— Им ничем не помочь, — пожал плечами Стейн, глядя в широко распахнутые тревожные глаза сына, красивые, как у матери.
— Я никогда не видел такой магии, — ответил Роллэн, проводив взглядом убегающего стражника.
Он ступил вперед, дотронулся до одного из тел, и оно тотчас рухнуло на булыжную мостовую. Стальные пластины поножей оглушительно зазвенели.
— Они совсем не мучились, отец, — проговорил юноша, словно это могло что-то изменить.
— Да, они пели о нем. Морган Бранд поступил очень мудро, приказав связать каждый дом в городе потайным ходом. Может быть, он спас тебе жизнь, но песни об этом никто не сложит.
Голос Мириам звучал совсем иначе — она рассуждала шепотом, в кромешной тьме нагоняющим на Ивэна лишнее беспокойство. Он успел напрочь забыть про глупую песню из таверны и не сразу понял, о чем она говорит. Когда на ее ладони заплясали желтоватые язычки огня, он увидел, что ход изнутри обит досками, и мысленно помолился за плотника, потрудившегося над этим.
— От кого мы бежим? — спросил он Мириам, когда та стремительно ринулась прочь, как только у нее вышло осветить дорогу. Клубок огня, который она создала, был похож на маленькое пульсирующее солнце. Его можно было зажать в ладони, но света хватало на двоих. Пальцы девушки цепко и бесцеремонно сжимали его запястье.
— Мириам! — Ивэн окликнул девушку, возмущенный тем, что она не сочла нужным объясниться.
Девушка лишь шикнула на него и даже не обернулась — все неслась по темным, пустым коридорам подземелья, пронзившего город.
— Мириам! — он начинал злиться, ощущая неприятный привкус ее своеволия.
Поддавшись вспышке гнева, юноша затушил огонь девушки, уничтожив его разрушительным всплеском воды. Он ожидал возмущения, но она промолчала и лишь отпустила его руку.
— Ты красива, как лучи уходящего солнца, — отчеканил он, и замер, не признавая, что позволил себе вымолвить подобные слова.
