Шепот крови (СИ) полностью

Пишу тебе в надежде на прощение. Я задержал свою миссию. Мне нужны были эти дни, чтобы утвердиться в своем решении. Я не ровня тебе, не мыслитель, способный предвидеть любой исход. Мы оба знаем, кто мы такие и по чьим стопам шли всю жизнь. Я собрал до последней все кости нашего отца и матери. Я возвращался в тот проклятый лес, чтобы принять и убедиться, что не оставил там ни одной. Все стражи, убитые вероломно, получили почести, которые мы только смогли им дать. Я выполнил свой долг, но не вернулся назад. Знаю, что ты не станешь сыпать проклятиями и примешь мой путь и свой, которого не ждал. Я отправляюсь на Запад, и делаю это ради нас с тобой, ради всех, кого Кейрон привел под флаг нашего дома. Не могу гадать, останусь ли живым, оттого передаю дело, завещанное нашим отцом, тебе, мой брат.

Этим письмом я отрекаюсь от короны, от всех почестей, что были бы мне даны, и делаю это в полном здравии и рассудке. Выбирая между правлением и местью, я выбрал справедливость.

Морган

Аарон закашлялся, оказавшись не в силах захватить отяжелевший от дыма воздух. Сжав письмо, он всего лишь на миг уткнулся плечом в стену лачуги. На одно короткое мгновение, словно вырванное у царящей кругом суеты. Там, где-то далеко, в прошлой жизни, в звенящем от беззаботности детстве, остались те дни, когда братья дрались, пробуя свои силы, оценивая ловкость и проворство. И вот, будто снова Аарон получил сокрушающий удар под ребра и рухнул куда-то вниз, потеряв опору. Кейрон и Эдина видели возню детей, но никто не вскрикнул, не бросился к нему — настоящий Бранд должен уметь падать и подниматься один.

Справедливость.

Это слово оказалось тяжелее, чем кулак брата. Аарон холодно ухмыльнулся и крепче сжал зубы. С удивлением, он вдруг расслышал, что чувство гнева в нем не такое яркое, как удивление. Почему он был настолько слеп, что не предвидел этого исхода? С горечью он признал, что понимает Моргана. Он и сам всем своим существом желал мести, но только брат смог прикрыть эту жажду идеалом справедливости.

Мы оба знаем, кто мы такие и по чьим стопам шли всю жизнь.

Морган был порывист как ветер. В своем отречении он не пошел против собственной природы, но не учел одного. И эта мысль пронзила Аарона и засела крепко, как зловредная заноза.

— Я не маг, но я Бранд, — прошептал он себе под нос, не разбирая, становится ли сильнее от этих слов или падает под очередным ударом. — Я — Бранд.

У шатра было тихо, или же все пришедшие замолкли, едва завидев его. Возле костров плечом к плечу ютились самые разные маги, без разбора важности, богатства и положения. Аарон, как и всегда, считывал их лица словно раскрытые книги. Вот боль, вот сочувствие, здесь — отчаяние и усталость, а здесь не осталось никакой надежды. В давние времена северяне видели в смерти начало новой жизни, но здесь, в Дагмере, даже потомок самого древнего рода Айриндора, пошатнулся бы в этой вере. Будущее еще не рожденного королевства было прочно привязано к именам Кейрона и Эдины, теперь их не стало, как и радости от мира, обещавшего свободу.

— Никого не впускать, пока я здесь, — приказал Аарон стражникам, когда один из них поднял перед ним полы шатра. — Никого, кроме Локхарта.

Он успел представить множество раз, что ждет его внутри. Но от увиденного едва не растерял все самообладание разом. На нетвердых ногах он подошел к массивному столу, укрытому светлым знаменем рода. Он дотронулся до него так, словно мог узнать все, что произошло, одним прикосновением к останкам, скрытым под ним.

— Это от огня, — поспешил бросить Аарон, ощутив, как все вокруг потеряло ясность от слез. Но никто не слышал его оправданий. Все они стали неважны.

— Да провалитесь во Тьму ты и твой милорд со своими приказами, пока служит мне!