Слова Ульвэ словно вновь коснулись его разума, и он содрогнулся. Судьба, Создатель или злой рок смяли путь, уготованный ему.
Стейн вдруг покинул шатер, но уже через мгновение вернулся с девушкой. Она сидела у самого входа — Стейн вытянул из толпы первого попавшегося мага. Шейла владела стихией воздуха так же ловко, как и луком. Аарон помнил, как совсем юной она обороняла Эстелрос, потом уходила в походы с Кейроном. Женщины в армии его отца не были исключением, но Аарон всегда обращал внимание на путь девушки — такой яркой она была. Едва взглянув на стол, укрытый знаменем, стойкая и смелая Шейла вдруг запнулась, и упала на колени. Ее лицо скрылось под копной светлых кудрей, ладонь потянулась к лицу.
— Что говорят у костров, лучница? — спросил ее Стейн тоном, не оставлявшим времени для слез.
— Мы слышали, что Морган отрекся. Говорят, что принц Бервин больше не станет терпеть отлагательств, — медленно ответила она, не решаясь подняться на ноги.
— Что бы ты сделала, оказавшись на моем месте, Шейла? — вкрадчиво проговорил Аарон, смекнув для чего Стейн привел ее в шатер.
Мать научила его слушать,
— Говори, — тихо потребовал Стейн, заметив, как девушка испуганно взглянула на Аарона.
— Я бы не оставила своих людей, — почти прошептала она. — Ох, Создатель! Мне не узнать, каких слов вы хотите от меня, милорд! Только мне не знаком ни один маг, не желающий служить дальше под вашим знаменем. Под ним мы вырывали себе жизнь.
Стейн отпустил Шейлу, приметив, как ее бьет мелкая дрожь.
— Если желаешь, могу приводить их одного за другим, пока ты не решишься.
— Нет. Довольно. Я сделаю это не только ради мертвых, — заключил будущий король.
Устье реки в этом месте разбредалось по земле бегущими к морю потоками, быстрыми, ревущими и яростными. Сколько бы холода не несла в себе зима, ей не по силам укротить их. Свысока за прощанием и коронацией наблюдали сосны, задевающие макушками облака. Горы подпирали небо своими плечами. Море клокотало и вырывалось на камни белой пеной. В это время опустошенная заря занималась, окутывая все вокруг серостью и туманом. Аарон оглянулся назад. За его спиной собрались маги — озябшие, бледные, растерянные. Все, как один, вцепились глазами в пылающую ладью, готовую отдаться волнам.
Не этого они ждали.
Когда северный принц возложил на голову Аарона корону, ликование угасло стремительнее пламени истлевшей свечи. Слишком много горя вплелось в создание их нового мира.
— Пройдет три ночи, и дай этим людям пир. Пусть мед льется рекой. Пусть они танцуют, поют, любят, — Бервин, как и все вокруг, не мог оторваться от огня, закусывал обветренные губы. — Подари им новую мечту, так, как раздаривал их твой отец. Сделай это, и они станут обожать тебя как его.
Не прощаясь, он спрыгнул с большого плоского камня, и галька зашелестела под тяжестью его сапог. Один взмах руки, и его черно-белые воины слажено двинулись прочь. Впереди их ждал тяжелый марш через горы и снег.
Горло Аарона саднило. Еще миг назад он выкрикивал слова о свободе и равенстве, о темном прошлом и будущем. Каким оно будет? Эта ноша теперь лежала на его плечах, как и кроваво-алый коронационный плащ, сшитый для отца. Он тонул в нем, как в неизвестности.
— Я клянусь заплатить любую цену. Я стану правителем лучшим, чем ты, отец. И ты гордился бы мной. Короли будут умирать от зависти, умолять, чтобы лучшие из магов служили им.
Никто не славил короля Аарона. Он не слышал ничего, кроме шепота волн. Он не хотел смотреть вновь на толпу, где непременно бы разглядел глаза своей Ульвэ. Но вдруг ощутил, как ее озябшие пальцы едва приметно коснулись его ладони.
— Отец ненавидит меня, но я буду твоей до тех пор, пока ты не прогонишь меня прочь. Я знаю, что ты не поверишь, но сердце каждого из этих магов будет ликовать, как только схлынет скорбь. Мы не забудем тебе этого, Аарон.
Глава 14. Рождение бури
