От этой едва заметной улыбки на глазах Мириам выступили слезы. Несколько дней он лежал в бреду, освобождаясь от скверны, и девушка почти не оставляла его.
«Я снимала такие проклятия прежде, деточка. Будет хорошо, если первым, что увидит Морган, когда очнется, будет твое лицо. Ты ведь сможешь распознать беду и сама», – сказала ей Гудрун, покидая замок, чтобы поскорее вернуться в привычный ей лес.
И она была права. Это было удивительно хорошо.
– Так как? Теперь ты не слышишь ничего? – спросил Морган, все еще не выпуская ее руку.
Наконец он открыл глаза, а Мириам, неотводя взгляд, ощущала только как под кожей бьется его живое сердце. Она смогла лишь покачать головой, стыдясь, что не успела смахнуть с лица слезинки. На ее коже выступили мурашки и причиной тому был вовсе не ветер, гуляющий по покоям.
Глава 5. Новый дом
Морган очнулся ото сна на полу хижины, там же где прошлой ночью его подкосила усталость. Он лежал один в темноте, стряхивая с себя остатки видений. Снаружи до него доносился звонкий девичий смех, и он не сразу поверил, что тот принадлежит Мириам – он не помнил, когда в последний раз ему приходилось видеть тень улыбки на ее лице. Еще вчера она была так слаба, что он готов был остаться в этом месте лишь для того, чтобы она набралась сил, и он никак не думал, что ему доведется проснуться под ее радостный щебет, необъяснимо согревающий его душу.
Постепенно пробуждение овладевало сознанием Моргана, ему послышались колючий запах костра и аромат поджаренной дичи, немедленно пробудивший в нем голод. Яркий солнечный свет ослепил его, едва он приоткрыл дверь хижины. Вчерашний снег покрыл опавшие темные листья искрящейся хрупкой ледяной коркой. Небо было удивительно ясным и безоблачным, словно зима еще не пыталась укутать его своим мутным серым одеялом.
Неподалеку у дымящегося костра Хранительница чинила старый плащ из грубой шерсти. Морган оставил его здесь когда-то давно – он был изодран и стал бесполезным. Огрубевшие пальцы старухи на удивление ловко справлялись с иглой.
– Камзол мальчика слишком тонок, а ночью снова придет непогода, –проговорила она, едва заслышав шаги мага. – Я закончу, и вы сможете продолжить путь. В этих лесах нельзя терять дневной свет.
Морган оглянулся в сторону ручья в поисках Мириам и юного Бранда. Они были так заняты происходящим, что он остался бы без внимания, окликнув их. Юноша легко балансировал на трухлявом бревне, перекинутом через два берега, присел, зачерпнул в ладони немного воды, раскинул руки, и та взмыла ввысь. Он выпрямился, удерживая шумящий поток, несущийся прямо в яркое небо. На его губах затаилась улыбка и каждый его жест был пропитан уверенностью и силой.
– Как он похож на отца! Еще вчера он был его невнятной тенью. Ты видишь это, Гудрун?
– Вскоре ты увидишь в нем Мириам. Они будут следовать друг за другом как эта нить за иглой. Она отдала ему часть себя. Часть своей храбрости и преданности, часть вспыльчивости и безрассудства. Это цена его чистоты.
Мириам стояла на берегу недалеко от Ивэна, безобидно подтрунивая над ним, но, в конце концов, испугавшись, вдруг закричала:
– Прекрати! Прекрати же! Вздумал пощекотать пятки Создателя?
Юноша тут же развернул ладони к земле. Вода обрушилась прямо на девушку миллионом искрящихся капель. Она, вскрикнув, со всех ног побежала к костру. А он снова дотронулся до водной глади, и столб воды, поднявшийся так высоко, снова с неимоверным грохотом вернулся в свое русло.
Мириам, играя, спряталась за спиной Моргана. Она тяжело дышала, разгоряченная бегом, согретая последним теплым утром. Он обернулся к ней. Ее лицо украсил румянец, а в глазах плясали яркие огоньки.
– Сегодня мы будем дома, – улыбнулась она, и повторила это медленно и тихо, будто бы желая, чтобы он прочувствовал каждое слово, разделил с ней причину ее радости.
– Мириам! – окликнула ее Хранительница. – Помоги мне, милая.
Она упорхнула, подобно птичке, склонилась над Гудрун, внимательно слушая ее наставления. На платке, расстеленном на земле у костра, быстро появился немного зачерствевший хлеб, дикие яблоки и орехи, принесенные девушкой из хижины.
Тем временем Морган спустился к ручью. Ивэн все еще был там. Он устроился на большом плоском камне, будто бы дожидаясь его.
– Твоя матушка видела нечто подобное? Если да, то я догадываюсь, отчего она отправила тебя в монастырь.
– Матушка? О, ты о той женщине… Ингритт? Она запрещала так называть ее. Мириам сказала мне, что ты – кузен моего отца. Это так?
– Чистая правда. Но мы росли, как родные братья, – Морган наклонился и зачерпнул немного воды из ручья, чтобы окунуть в нее лицо. – Скажи, что она говорила о нем?
– Ничего, кроме того, что он слуга Тьмы, – юноша в два прыжка оказался возле него. – Отчего гнев теперь так ярок во мне? Почему я должен верить вам? Вы говорите, что мой отец умер, а я должен стать ему заменой. Ради чего? Что вы сделали со мной?
– Ты хотел прожить всю жизнь в монастыре, никогда не мечтая о чем-то большем?
