Хранительница Гудрун так и не смогла прижиться в городе – он был слишком шумным и суетным для нее. Морган не мог поверить, что из-за него она вновь оказалась в замке. Все это походило на обман. Аарон и Стейн, самые близкие ему люди, от кого он не мог ожидать лжи, прятали глаза от его пытливого взгляда. Он будто бы снова падал с утеса, чувствуя пронизывающий кожу страх. Это правда. Все, что они говорили, – правда. Он ощутил это, как только попытался услышать что-то кроме биения собственного сердца.
Неожиданно Стейн молчаливой тенью встал за спиной Моргана. Эйлейв был прав. Не стоило врываться в зал Совета, не стоило дарить Тревору возможность смотреть на себя с торжествующей улыбкой на лице. Морган поднялся и последовал за другом, оставив без внимания насмешку главы Священного караула.
– Все, что случается здесь, здесь и остается, – слова короля, обращенные к Совету перед тем, как эти двое покинули зал, звучали предостережением.
Стейн шел немного впереди. Он молчал, и Моргану это было дорого. Он едва находил в себе силы, чтобы продолжать идти, словно тяжелый камень взвалили на его плечи и заставили нести эту непомерную ношу. Он поборол волны, но пал от слова недруга. Тишина была благословенна для него.
Стейн проводил Моргана до покоев Хранительницы, пустовавших с тех пор, как она покинула Дагмер. Он вошел, не дожидаясь пока ноющее отяжелевшее сердце заставит его передумать.
Всего одна зажженная свеча стояла на столе, за которым его ждала седоволосая женщина. Гудрун неторопливо обирала нераспустившиеся бутоны собранных трав. Одарив мага ласковой улыбкой, она поманила его.
– Твоя прекрасная заступница явилась ко мне среди ночи и рассказала о беде. Бесстрашная, как настоящий воин. Она одна вела повозку в мою чащу, не боясь ни темного леса, ни разбойников, ни зверя, – голос ее успокаивал как журчащий ручей.
– Она и есть воин, Гудрун.
– Подойди же ко мне, мальчик, – темнота скрывала от нее лицо Моргана, но Хранительница чувствовала все его смятение. – Или ты страшишься старой женщины, любящей тебя подобно матери?
– Та другая девушка… – начал было он говорить, едва свет свечи наконец коснулся его лица.
– Та, что опоила тебя?
– Где она?
– Тьма течет в ее крови, как быстрые воды горной реки. Хочешь ли ты, чтобы я освободила твою душу, Морган? – она бросила в чашу, стоящую перед ней, лепестки так знакомых ему цветов.
Совсем юным он собирал их дня нее. Тогда он был глуп и говорил, что Тьма не властна над ним, что Тьма не получит его в свои цепкие лапы, а она смеялась и тормошила его черные как зимняя ночь волосы. Он хотел бы стать таким же чистым, каким был тогда.
Теперь же он расстегнул и послушно сбросил на пол мокрый насквозь дублет, тяжело опускаясь на колени. Хранительница поднесла к его губам край серебряной чаши и начала молитву. Закрыв глаза, он слышал в ней пение и видел перед собой лишь облик той женщины, что посмела украсть его душу.
Покои Моргана. Королевский дворец, Дагмер
Мириам распахнула дверь и открыла ставни, давая сквозняку ворваться в покои Моргана. За окном был солнечный день и воздух звенел, напитываясь морской солью и ароматами хвои. Город дышал полной грудью, все глубже погружаясь в яркую цветастую осень. Моргану всегда нравилось это осеннее предвкушение, оттого Мириам решила подпустить его поближе к нему, раскрыв настеж окно.
Занавески метались из стороны в сторону, с улицы доносились голоса и где-то отдаленно слышалась музыка. Для Мириам все было пропитано ожиданием новой жизни, той, где любимый ею мужчина не одержим скверной. Ей нестерпимо хотелось узнать, каков он без нее.
Кровь Смотрителя тоже поет. Мириам и Морган так часто касались Тьмы, что вечно носили в себе ее след. Она была неразличима под защитой их медальонов, Мириам вовсе почти не слышала ее, даже если прямо перед ней стоял маг, чья кровь была темна, как смола. Но однажды она заметила едва ощутимый шепот и убедилась в нем, сняв с себя медальон, пока Морган был рядом. Так звучала кровь не отступника, а его жертвы. И она стала наблюдать.
Ее наставник был крепок, полон сил, удачлив и богат. Ничто не изводило его. Ничто, кроме необъяснимого чувства к женщине, о которой он никогда не мог ничего рассказать. Мириам видела, как та следует тенью за ним, а он никогда не глядит на нее с улыбкой. Однажды столкнувшись с той женщиной в узком дворцовом коридоре, Мириам будто случайно схватилась за ее руку. И этого касания хватило, чтобы все стало ясно. Она боялась, что не расслышит скверну ведьмы, но та прозвучала отчетливо и ярко. Тогда, отбросив все сомнения, Мириам отправилась к Священному караулу.
И вот теперь, протирая лицо Моргана прохладной водой, девушка ненароком коснулась его груди, там, ближе к сердцу, чтобы знать наверняка. Она вскрикнула от неожиданности, когда он положил свои пальцы поверх ее руки.
– Клянусь, я съел бы сейчас целого вепря, – проговорил Морган, так и не открыв глаза. Он улыбался лишь уголками губ.
