Только теперь он понял, отчего не сказал тогда Мириам ни слова, почему кто-то вырывал у него дыхание всякий раз, когда он желал быть свободным.
– Это был лишь вечный шторм, – прошептал он, облизывая пересохшие губы, и закрыл глаза.
Глава 25. По ту сторону
Прибежище ловцов не походило на безопасное укрепление. Когда-то в присвоенном ими доме жил старый маг, выгнанный из Тирона. Он был богат и нелюдим, и обрастал слухами, как дерево листвой по весне. Под Дагмером он построил себе добротный деревянный сруб, где жил в одиночестве, но вот незадача – быстро умер от болезни сердца, которую даже местные чародеи и лекари так и не смогли одолеть.
Дом пустовал, пока ловцы не поставили вокруг стену из кольев, и не наложили пару магических печатей. Многие горожане считали их падальщиками и охотниками за звонкой монетой, но, когда ловцам удавалось отловить разбойника, пугающего добрых людей на тракте, всюду слышались иные разговоры. Эрлоис презирал чужие пересуды, оттого и решил расположиться в лесу. Впрочем, некоторые из ловцов, все же жили в городе, как и сам Эрло теперь – он и вовсе вернулся в свои старые замковые покои. Нельзя было не признать, что спать на мягкой кровати было слаще, чем на лавке в лесном доме.
Иногда он оправдывал этот поступок. Живя в замке, он одним из первых узнавал о беглых преступниках, чьи головы стоили немало. Случалось, Эрло уговаривал себя поприсутствовать в Совете, если только знал наперед, что это не станет для него излишне утомительно. Впрочем, признаться, по-настоящему его интересовали лишь доклады городской стражи.
Вот и теперь он нес ловцам письма из других королевств, обрывки отчетов стражников – все, что сулило хоть какую-нибудь наживу его бесчестной братии – десятку магов и еще одному десятку отчаянных головорезов. Ловцы рано отправлялись на покой, но даже тех, кто со временем растерял свои силу и ловкость или получил тяжелое увечье, Эрлоис не бросал. Для всех них эти письма были буквально на вес золота.
– Кноорэн аалор, – прошептал Эрло над одной из печатей, защищавшей их укрытие. Говоря на старотиронском наречии, он ухмылялся. Это было единственно доступное прикосновение к магии, ставшее его рутиной.
«Вот чем должен довольствоваться последний из рода Толдманн – печатками да эликсирами», – часто говаривал он себе, раздумывая, как сложилось бы все, будь он магом с рождения. Всякий раз он убеждал себя, что в таком случае не дожил бы до своих лет.
Ступив на подворье, он поприветствовал пару старых товарищей, как раз из тех, что больше не выходили на охоту в чащу, но охраняли дом, желая хоть как-то отработать свою долю.
– Лотар изловил Седого Менно, – объявил один из них, набивая трубку табаком. – Скрутил того прямо на перепутье у излучины. Говорит, что остались недобитки из его шайки.
– Одним ублюдком меньше, – небрежно усмехаясь ответил ему Эрлоис. – Корсианцы будут рады такому дару.
Первым, кого он увидел, войдя в дом, был Лотар, сидящий на бочке, и ее содержимое было предсказуемым донельзя. Остальная братия расположилась за грубыми столами, по углам на кушетках. Кто-то начищал оружие до блеска, кто-то пил медовуху, заедая кашей из общего котла. Сам Лотар, очевидно, травил байку о том, как в компании еще пары ловцов сразил самого Менно – одного из самых жутких злодеев, засевших в этих местах. Свои истории он любил приправлять немалой долей вымысла, и делал это так, что даже самый суровый воин заходился в хохоте. Так сложилось, что все ловцы обривались наголо, но Лотар носил светлые волосы до плеч как знак отличия. Он многое делал не так, как его собратья, но Эрло подумывал передать свое дело именно ему, когда придет время. Он слишком любил жизнь, чтобы геройствовать до самой смерти. А Лотар, хоть запальчивый и самовлюбленный, но умелый и быстрый, вполне мог бы заменить его на этом поприще. Они были многим похожи. Эрло считал, что многие могли и не заметить разницы.
