– Что? – изумился высокий руалиец. – Тебе жаль этого мальчишку? Ты ведь и в правду Бранд, мелкий слюнтяй?
Темная фигура выскользнула из тени. Бородатый обернулся и успел занести меч, потом закричал. Но это был не разъяренный вопль воина, рвущегося в бой, а крик боли.
Молодой руалиец ринулся вперед, но Стейн был уже за его спиной. Одной рукой он схватил его за волосы и резко запрокинул ему голову, во второй он крепко сжал рукоять ножа и быстро полоснул свою жертву по горлу. Лезвие легко разрезало податливую плоть.
Стейн посмотрел на бородача, корчившегося на земле. Он пытался вытянуть остро обломанную ветку, воткнутую в его брюхо. Юноша понадеялся, что тот умрет сам и ему не придется облегчать его мучения.
Темной фигурой был Морган. Теперь он, явно пошатываясь, закрывал лицо ладонями.
Сын кузнеца видел, как шевелятся губы Аарона, но не слышал его голос. Стук замирающего сердца руалийца на мгновение оглушил его. Как только он ослабил хватку, тот рухнул на землю. Отдышавшись, Стейн вытер нож о край разодранного плаща мертвеца, подошел к Моргану и заставил его отнять руки от лица. Глубокий шрам прошел от виска до побелевших губ. Мальчишке досталось от меча убитого им руалийца, но тот не снес ему голову, не лишил глаза и только поэтому ему повезло.
– Могло быть и хуже, – проговорил Аарон.
– Если бы не ваше ребячество, ничего бы не случилось.
Стейн, вспомнив о том, что младший из мальчиков все еще связан, нагнулся над ним и разрезал путы.
– Они не похожи на простых разбойников. Посмотри, у того верзилы, которому ты… – светловолосый Бранд запнулся, когда его запястья освободились от грубой веревки, – …которому ты перерезал горло, в колчане за спиной очень странные стрелы и хороший лук.
На него напали, почти увели в плен, где его ожидали мучения или смерть, а он совсем не испугался и даже заметил темное оперение вражеских стрел.
– Верно. Это руалийцы. Возможно, они разведывали что-то перед наступлением, и, направляясь к войску, наткнулись на вас.
– Мы возвращались в замок. Аарон шел далеко впереди, и когда они набросились на него, я остался в тени. Что они здесь делают? – затараторил Морган. – Постой… Ты сказал «перед наступлением»? И что здесь делаешь ты?
– Идем. Мы должны укрыться. Войско обязательно пройдет здесь, – Стейн не хотел пускаться в разъяснения до тех пор, пока они не отойдут подальше от этого места.
– Укрыться? Мы не вернемся в замок? – перебил его Аарон, потирая затекшие руки.
– Нет. Ваш отец приказал переждать в лесу.
– Мы будем сидеть в кустах, пока будет идти бой? – возмутился старший из братьев.
– Оказавшись в замке, ты пережидал бы его возле леди Эдины. Велика ли разница? – начал злиться Стейн, ведь он должен был сражаться в эту ночь. – Скажи мне, Морган, что бы ты делал, если бы не появился я? Защекотал бы того здоровяка до смерти?
Он посмотрел на бородатого. Тот был уже мертв. Обратив взор ко второму мертвецу, он не смог поверить, что своими руками убил такого крепкого мужчину, пускай и не в открытом бою, а хитростью. Морган ни за что бы не смог одолеть его в одиночку.
– Я должен был стоять и смотреть как эти люди калечат моего брата? – грубо бросил ему мальчишка, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.
Стейн протянул один из клинков младшему Бранду. Тот помедлил, прежде чем решился положить пальцы на рукоять. В отличие от брата он не любил оружие, и, быть может, само его существование было противно всему его естеству. Стейн предпочел бы отдать его более ловкому Моргану, но ему захотелось досадить самоуверенному выскочке.
– Будешь идти позади, – тихо обратился он к Аарону. – А с тебя, пожалуй, хватит геройств, – ответил он на немой вопрос, застывший в глазах второго Бранда.
– Как бы не так, – огрызнулся тот, ища в траве меч поверженного врага. Он оказался слишком увесист для него, и Стейн подумал, что тот бросит оружие, если придется бежать. Но Морган уже успел научиться быть твердым в своих решениях.
Стейн двинулся вперед. Как можно быстрее уйти с пути вражеских войск – вот что осталось для него единственно важным.
– Ваш отец послал меня сюда желая уберечь ваши жизни, а не для того, чтобы я был вашей нянькой, – пробубнил он себе под нос.
Лорд Кейрон без сомнений бросил бы в подземелье замка сына кузнеца, услышав его речи. Но эта троица жила по правилам, не подчиняющимся никаким условностям.
Они говорили друг с другом на равных, быть может потому, что их странный союз сложился в ту пору, когда все они были детьми, не видевшими различий между собой, будто бы каждый из них потомок знатного рода, либо же сын ремесленника.
