Они легко выехали из города – казалось никому не было до них никакого дела. По правде говоря, никто просто даже не решался смотреть в их сторону.
– Что же, милая, рада ли ты своей свободе? –Морган на один короткий миг склонился над ее ухом и, не дождавшись ответа, вернулся к незамысловатой песенке, уже довольно приевшейся Мириам.
Они остановились к северу от города в придорожной таверне. Сама хозяйка – небезызвестная молодая вдова Изет – вышла встретить их. Эта высокая женщина с серьезным лицом и холодными глазами совсем не походила на гостеприимную особу, но Моргана встретила с вежливой улыбкой. Слишком вежливой для вдовы, оставшейся без мужа по вине северян.
– Вы словно расцвели с нашей последней встречи, право слово, – почти пропел Морган, аккуратно опуская Мириам на землю. – Без вашей помощи мне довелось бы погибнуть в этих краях.
Услышав эти слова, Изет рассмеялась, чем безмерно удивила Мириам – та и не думала даже, что эта женщина способна вообще чему-то радоваться, а она, расхохотавшись, и вправду похорошела. И стало вдруг очевидно, что она моложе, чем можно было предположить.
– Чем же я могу спасти вас в этот раз, милорд? – спросила она.
– Своей заботой, вниманием и кровом, – ответил он, поглядывая на нее с мягкой улыбкой. – Мы не сможем остаться и на ночь – нас отчаянно зовет дорога, но попрошу вас помочь юной леди с подготовкой к нашему долгому пути, пока я пополню наши запасы.
Мириам, не сообразив о ком говорит Морган, оглянулась по сторонам в поисках той самой леди, но, разумеется, никого кроме себя и Изет во дворе таверны не обнаружила. Она не думала, что когда-нибудь кто-то назовет ее подобным образом, особенно в тот момент, когда от нее отчаянно разило Башней Стонов.
– Все, что заблагорассудится, милорд, – ответила женщина, наконец-то обратив взор на Мириам.
Морган вежливо поклонился вдове и снова натянул поводья, направляясь прочь со двора.
– Мне кажется, что я видела тебя много раз на городском рынке, – заговорила Изет, но Мириам не могла отвести взгляда от северного лорда. Он оставил ее. Вот так просто на поруки трактирщице. И он был уверен, что город они покинут вместе, не позднее заката.
– Вы думаете, что можете все решить? – закричала она.
Морган в изумлении заставил коня остановиться и посмотрел на нее, слово на глупого ребенка.
– Да, могу, – равнодушно ответил он. Мириам его ледяное благородное спокойствие все больше выводило из себя. Она не умела говорить с теми, кого предпочитала грабить.
– Я никуда не отправлюсь с вами! – яростно заявила она, делая несколько шагов ему навстречу. – Почему вы так уверены в обратном?
– Твой друг уверен. Он уверен, что ты разумное дитя, и выберешь жизнь. Но я не стал бы утверждать.
– Я хочу, чтобы он сказал мне об этом! Я не обязана верить вам!
– Я могу утверждать, что тебе была предначертана иная судьба. Твой труп уже должен был висеть на городской стене. Не заставляй меня жалеть о том, что этого не случилось.
Изет вдруг стиснула неперевязанную руку Мириам, нагнав ее, и силой потянула за собой. Она провела ее по пустому двору, по такой же пустой таверне и завела в безлюдную комнату.
– Милочка, лорд Бранд хороший человек, – заявила трактирщица, обжигая ее презрительным взглядом. – А ты просто глупая и неблагодарная уличная оборванка!
– Ты так говоришь, потому что он платит тебе золотом за постой? – Мириам понимала, что должна умерить свой нрав. Ее тело жаждало покоя и исцеления, но разум не переставал бороться за выживание любой ценой. Слова сыпались из нее, слово стрелы с небес на поле боя.
Изет собиралась было ударить ее по лицу, но вовремя остановила себя.
– Ты очень устала, милочка, – проговорила она. – Я подготовлю ванну и помогу смыть всю грязь и кровь. Может быть, ты даже сможешь уснуть, ожидая лорда. Постели в моей таверне такие мягкие, лучше, чем гниющая солома в башне.
Изет уходя заперла за собой двери, но Мириам уже было все равно. Она словно привыкла быть взаперти. Только оказавшись в одиночестве, она оглядела комнату, и тут же пожалела, что ей не остаться в этом месте ночью. Так уютно ей было только в доме Реми, лучшего она никогда не знала. Кровать, сундук в углу, массивный стол и свечи. Ей не хотелось выходить за порог. Она мечтала прикоснуться к простыням, но не посмела. Вместо этого она, словно уличный пес, устроилась на пороге, где, возвратившись и застала ее вдова.
Тогда Мириам сражалась со сном на ходу. Ее терзали ноющие раны, и все, чего она хотела – это поскорее забыться. Изет поддерживала ее под руку, и вела за собой по коридорам. Таверна пустовала. На кухне они застали за стряпней двух девушек, высоких и черноволосых, как и сама хозяйка. Увидев гостью, те замолчали и быстро отвели взгляд.
У кадки с водой, укутанной мягким паром, Мириам немного пришла в себя, ей даже хватило сил смутиться, когда Изет стянула с нее грязные лохмотья и повязки.
– Я сожгу их на заднем дворе, – предупредила она, – Думаю, что ты достаточно рослая. В дорогу отправишься в одежде моего сына.
