– Ваше Высочество! – Стейн отчеканил приветствие слишком громко для места, где поселилось горе – как вызов. Северный принц едва не зашипел подобно раскаленной стали. Подойдя, он сгреб воина за полы плаща, но также быстро оттолкнул.
– Делай что хочешь, но уговори его! – выпалил он. – Я не желаю подохнуть в этих горах!
Только когда Бервин спешно покинул шатер, Аарон заметил, что, едва взглянув на Стейна, можно было сказать, что тот успел постареть на десяток зим. Он зарос щетиной и лицо его посерело как от затяжной болезни.
– Надежда, – Аарон сложил губы в кривое подобие улыбки, – Мерзкое чувство. Что может ранить сильнее, чем она, неоправданная и разбитая? Даже в скорби есть свет – она конечна.
– Теперь для людей твоего отца надежда – это ты, – устало ответил Стейн.
– Во мне нет веры, что они станут слушать меня, идти за мной, как за ним.
– Глупец, – воин подошел к Аарону и положил руку на его плечо. – Ты – Бранд. И этого достаточно, чтобы сохранить мир и дать магам дом, в котором им не придется скрываться по углам, подобно крысам.
Стейн замолк и протянул скрытую в ладони горсть золотых колец.
– Проклятье, – Аарон выругался против своей воли, ощутил, как кровь хлынула к лицу. – Корсианцы?
Он спросил, но не ждал ответа. В Корсии воспитывались наемники, равных которым не было во всех Изведанных землях. Кто мог одолеть Кейрона, если не они? Древний обычай заставлял их вплетать в волосы кольца, но все чаще они носили их на поясах. Чем больше золота было на убийце, тем дороже он обходился хозяину – тем большим мастером он был.
– Морган отправился на острова. Даже если он отыщет убийц, найдет ли того, кто заплатил им? Вернется ли? Что будет с его отречением? – Стейн говорил мягко, но от каждого его слова Аарону становилось все тяжелее.
– Тот, кто направил наемников, не меньший убийца. Я не смогу спать, пока не узнаю, что от него не осталось ничего, кроме костей.
– Оставь это брату. Твой долг – удержать власть. Разве не этого бы хотела твоя семья?
Оба замолкли. Было слышно, как потрескивают свечи, как перешептываются маги у костров и вдалеке воют псы.
Слова Ульвэ словно вновь коснулись его разума, и он содрогнулся. Судьба, Создатель или злой рок смяли путь, уготованный ему.
Стейн вдруг покинул шатер, но уже через мгновение вернулся с девушкой. Она сидела у самого входа – Стейн вытянул из толпы первого попавшегося мага. Шейла владела стихией воздуха так же ловко, как и луком. Аарон помнил, как совсем юной она обороняла Эстелрос, потом уходила в походы с Кейроном. Женщины в армии его отца не были исключением, но Аарон всегда обращал внимание на путь девушки – такой яркой она была. Едва взглянув на стол, укрытый знаменем, стойкая и смелая Шейла вдруг запнулась, и упала на колени. Ее лицо скрылось под копной светлых кудрей, ладонь потянулась к лицу.
– Что говорят у костров, лучница? – спросил ее Стейн тоном, не оставлявшим времени для слез.
– Мы слышали, что Морган отрекся. Говорят, что принц Бервин больше не станет терпеть отлагательств, – медленно ответила она, не решаясь подняться на ноги.
– Что бы ты сделала, оказавшись на моем месте, Шейла? – вкрадчиво проговорил Аарон, смекнув для чего Стейн привел ее в шатер.
Мать научила его слушать,
– Говори, – тихо потребовал Стейн, заметив, как девушка испуганно взглянула на Аарона.
– Я бы не оставила своих людей, – почти прошептала она. – Ох, Создатель! Мне не узнать, каких слов вы хотите от меня, милорд! Только мне не знаком ни один маг, не желающий служить дальше под вашим знаменем. Под ним мы вырывали себе жизнь.
Стейн отпустил Шейлу, приметив, как ее бьет мелкая дрожь.
– Если желаешь, могу приводить их одного за другим, пока ты не решишься.
– Нет. Довольно. Я сделаю это не только ради мертвых, – заключил будущий король.
Устье реки в этом месте разбредалось по земле бегущими к морю потоками, быстрыми, ревущими и яростными. Сколько бы холода не несла в себе зима, ей не по силам укротить их. Свысока за прощанием и коронацией наблюдали сосны, задевающие макушками облака. Горы подпирали небо своими плечами. Море клокотало и вырывалось на камни белой пеной. В это время опустошенная заря занималась, окутывая все вокруг серостью и туманом. Аарон оглянулся назад. За его спиной собрались маги – озябшие, бледные, растерянные. Все, как один, вцепились глазами в пылающую ладью, готовую отдаться волнам.
Не этого они ждали.
Когда северный принц возложил на голову Аарона корону, ликование угасло стремительнее пламени истлевшей свечи. Слишком много горя вплелось в создание их нового мира.
– Пройдет три ночи, и дай этим людям пир. Пусть мед льется рекой. Пусть они танцуют, поют, любят, – Бервин, как и все вокруг, не мог оторваться от огня, закусывал обветренные губы. – Подари им новую мечту, так, как раздаривал их твой отец. Сделай это, и они станут обожать тебя как его.
