Мы ждали, молча и неподвижно. Леденящий холод просачивался сквозь сапоги и гидрокостюмы, пробирая до костей. Нет, я вовсе не страдаю клаустрофобией, просто у меня есть воображение. И оно не позволяло забыть, какая масса сейчас у нас над головой. Стоило об этом подумать, как сразу начало казаться, что кислорода уже не хватает.
Впереди снова раздался всплеск. Не понять, на каком расстоянии – метрах в десяти или меньше. Я бросился вперед со всей скоростью, на какую был способен при таком течении, одновременно пытаясь на ощупь включить налобный фонарик. Наконец мне это удалось, и не зря: впереди мелькнуло нечто зеленовато-коричневое. Луч фонарика прыгал, но мне удалось разглядеть спину и плечи убегающего человека. Одет он был в камуфляж, на голове – шлем типа скейтбордного. И в отличие от меня ему вода доходила почти до пояса.
– Стоять! – заорал я. – Полиция!
Очень хотелось, чтобы это подействовало, потому что устал я уже как собака.
Незнакомец пытался ускорить бег, но высокий рост давал мне преимущество в скорости.
– Ни с места! – снова крикнул я. – А то хуже будет!
Тут я вспомнил, где мы находимся, и уточнил:
– Еще хуже, чем сейчас!
Человек остановился, его плечи поникли. И внезапно затряслись от сдавленного смеха, а я вдруг понял, кто перед нами.
Агент Рейнолдс повернулась к нам, лучи фонарей осветили ее бледное лицо.
– Ну привет, Питер, – вздохнула она. – И что вы тут забыли?
– Надо спешить, – сказала агент Рейнолдс, – я его преследовала по пятам.
Есть вопросы, которые нельзя не задать, даже если очень не хочется.
– Кого «его»?
– Здесь кто-то есть. Это не вы, не я и не коммунальные службы.
– С чего вы взяли? – поинтересовался Кумар. – И кто вы вообще такая?
– Этот кто-то ходит по коллектору без фонаря, – пояснила она. – А я Кимберли Рейнолдс, специальный агент ФБР.
Кумар протянул руку через мое плечо. Рейнолдс ее пожала.
– Никогда в жизни не видел агента ФБР, – признался он. – Так кого же вы преследовали?
– Она не знает, – напомнил я.
– Но если не продолжим, кто бы это ни был, он уйдет, – сказала она.
И мы бросились в погоню, во-первых, поскольку неизвестный якобы убегал, а во-вторых, потому что такова уж природа любого копа. Включая спецагентов.
Я, правда, сразу заявил, что по окончании погони захочу кое-что выяснить.
– В частности, что вас, собственно, сюда привело, – сказал я.
– Позже, – процедила сквозь зубы Рейнолдс, шлепая впереди.
Вообще «погоня» – это, конечно, сильно сказано. По колено в ледяной воде особо не побегаешь. Да и пешком идти против течения, прямо скажем, утомительно. Некоторое время мы наблюдали, как Рейнолдс, пошатываясь, бредет первой, потом уговорили пропустить меня вперед и взяться за мой пояс, чтоб я мог тянуть ее за собой. Мы не разговаривали – дыхания не хватало, и, когда метров через сто вышли к зигзагу, я решил, что пора передохнуть.
– Ну его на хрен, все равно не поймаем.
Рейнолдс поджала губы, но спорить не стала – тоже слишком вымоталась.
После зигзагообразного поворота коллектор резко расширялся вдвое. Сырые дыры где-то посередине стены то и дело извергали нам под ноги потоки жидкости. А одна, в самом низу, – отвратную на вид желтовато-белую субстанцию, которая скапливалась кучей внизу.
– Только не говорите, что это то, о чем я подумала, – просипела Рейнолдс.
– А что вы подумали?
– Что это кулинарный жир.
– Так и есть, – кивнул я, – это именно он. Вы находитесь в центре одной из главных достопримечательностей Лондона, знаменитом хранилище кулинарных жиров. Пахнет как в ларьке с кебабами, а?
– Уж раз мы упустили того, за кем гоняется ФБР, – сменил тему Кумар, – что будем делать? Пойдем дальше или вернемся?
– Вы уверены, что видели кого-то? – спросил я.
– Абсолютно, – кивнула Рейнолдс.
– Хорошо, раз уж мы здесь, давайте выясним, куда ведет этот ход, – предложил я. – А то не хочется лезть сюда еще раз.
– Воистину, – согласилась Рейнолдс.
И мы буквально поползли по канализационной трубе, которая все сужалась и сужалась. В конце концов мне пришлось согнуться в три погибели. А еще начало казаться, что уровень воды поднимается, но уверенности не было – ширина коллектора тоже менялась. Наверно, только неуместный мужской шовинизм и заставлял нас двигаться вперед, и к моменту выхода на развилку мы были бы рады любому предлогу отвертеться. Один малый тоннель уходил дальше вперед, второй круто поворачивал вправо. Выглядели они совершенно одинаково – узкие, тесные, полные дерьма.
А слева последним искушением Питера Гранта зияла ниша в стене – небольшая, меньше метра шириной. Там начинались ступеньки, которые вели наверх.
– Как бы я ни любил бродить по колено в дерьме, – вздохнул Кумар, – должен признать, что пора отсюда выбираться.
– Почему же? – поинтересовался я.
– Вода поднимается. И поскольку я старше по званию, боюсь, буду вынужден настаивать.
Он уставился на нас, ожидая, видимо, возражений.
– Про воду – это веский довод. Убедили, – сказал я.
