– Мой муж говорит, что ключи есть у консьержа, что это он вас впустил. Но я сразу сказала ему, что это чушь. Зачем вам входить к Майклу без нашего ведома?
– А почему вы спрашиваете?
– Сейчас мы как раз у Майкла, – ответила Элизабет, – и здесь такой беспорядок! Кто-то побывал в квартире уже после нас с вами и что-то искал. Не сомневаюсь, это был сам Майкл, но почему он не объявился? Неужели так трудно позвонить родителям? Впрочем, все это не важно. Главное узнать, где он сейчас.
– Ждите меня там, миссис Оуэн. Я буду через сорок пять минут.
Не сказать, чтобы квартиру Майкла Оуэна разгромили. Посуда была цела, подушки и матрасы не вспороты. Тем не менее здесь кто-то побывал и обыскал каждый сантиметр каждой комнаты, не подумав после замести следы.
На кровати в спальне громоздились кучи нижнего белья, носков, спортивных костюмов и рубашек. Кто-то выгреб содержимое всех ящиков письменного стола. Комод и шкаф стояли пустые. В кабинете пол покрывали пластиковые папки и скоросшиватели, многие с вырванными страницами. Карандаши, скрепки, рекламные листовки, монеты, штемпели, фотографии, долларовые купюры и юани валялись повсюду.
Ричард Оуэн сидел за письменным столом своего сына и смотрел в окно.
– Ничего не пропало? – спросил Пол.
– Что могло пропасть? – удивилась Элизабет. – С какой стати Майклу обворовывать самого себя, кроме того…
– Успокойся, Бетти, – перебил ее Ричард.
– Ричард считает, что я не в своем уме…
– Прекрати…
– Но я уверена, что это был Майкл. Ключи есть только у него и у нас, а дверь не взломана.
– Ключи есть у горничной! – Эту фразу Ричард Оуэн почти выкрикнул. – Сколько раз тебе это повторять, черт возьми!..
– Майкл что-то искал, – как ни в чем не бывало продолжила Элизабет. – Он очень спешил, и у него не было времени с нами созвониться. Но он обязательно объявится, в этом я не сомневаюсь.
Вспоминая эту сцену позже, Пол снова и снова приходил к выводу, что именно эти слова Элизабет Оуэн толкнули его на то, чтобы сказать ей правду. «Майкл обязательно объявится, она не сомневается в этом». В этот момент Пол осознал, что перешел все границы. Он почувствовал себя соучастником преступления, сообщником смерти. Подобные иллюзии унизительны, когда факты не оставляют никакой надежды. Он и сам не раз говорил об этом врачам, когда просил их не лгать ему. Но они, насколько он мог судить, и не пытались этого делать.
– Видите ли… – Голос Пола дрогнул.
Пол почувствовал, как забилось сердце и обмякли колени. Он замолчал, хватая ртом воздух, будто некая рука удерживала его голову под водой. Сейчас ему предстояло оборвать нить, на которой повешено счастье этой семьи. Точнее, объявить им, что нить оборвана, что в данном случае одно и то же. Эти слова изменят их жизнь раз и навсегда, ничто больше не будет для Оуэнов прежним.
– В Шэньчжэне в парке обнаружен труп мужчины.
Элизабет Оуэн молча, как рыба, раскрыла рот. Ричард поднялся со стула.
– Личность не установлена, бумаг при нем не нашли, – продолжал Пол. – Но это европеец, и он ровесник вашего сына.
– Это ничего не значит. – Ричард Оуэн поднял руки, будто защищаясь.
– Три шрама на левом колене…
Пол надеялся, что до конца жизни не увидит больше таких глаз – подернутых смертной тенью.
От Харбор-Вью-Корт до Ваньчая пешком сорок пять минут.
Пол подумывал взять такси, но удержался, представив себя запертым в тесном салоне посреди многокилометровой городской пробки. Уже одна эта мысль вызвала у него приступ клаустрофобии. Вдруг захотелось прогуляться. Пол пошел вниз по Робинсон-роуд, ускоряя шаг. Сразу полегчало. Пол дышал глубоко, даже постанывал, привлекая к себе внимание немногочисленных прохожих.
Он пересек Ботанический сад и почти побежал по Кеннеди-роуд. У Гонконгского парка силы его покинули. Пол вошел в ворота и, обливаясь по́том, опустился на скамью. Голова кружилась, кровь стучала в ушах, как у спринтера на финише. Собственно, куда он направлялся? К Кристине. Но многолюдство кварталов Ваньчая в обеденное время было бы для него невыносимым. Ему бы просто не хватило сил пробираться сквозь толпу. Здесь же, в этом затерянном среди небоскребов оазисе, в безлюдном парке с его уютными полянками, озерцами и заболоченными прудами, Пол сразу пришел в себя. Что, если уговорить Кристину вырваться сюда на полчасика?
Она принесла два сэндвича с сыром, пироги с рисом и два пол-литровых стакана холодного чая.
– Устраивать пикник в парке в сентябре месяце… – ворчала она, расстилая на скамейке салфетки. – Кому, кроме тебя, может прийти в голову такая бредовая идея?
– Я и сам от нее не в восторге, – устало пробормотал Пол. – Просто у меня нет выбора.
– Как Оуэны?
– Я оставил их в квартире сына. Сегодня после обеда поедут на опознание. Я уже звонил Дэвиду, он встретит их на границе.
– И что, никакой надежды?
– Боюсь, что нет.
– Ты тоже поедешь? – (Пол покачал головой.) – Разве они не просили тебя об этом?
– Просили.
– Они будут одни?
– Нет, я посоветовал им обратиться в консульство. Оттуда, конечно, кого-нибудь пришлют… Обещания надо выполнять.
